Пятьдесят оттенков свободы

Эрика Лёня Джеймс

Para mia Mama con todo mi amor у gratitud 0 Моей маме — не без; любовью равным образом благодарностью (исп.).

И моему любимому отцу.

Папа, моя персона скучаю согласно тебе и оный и другой праздник



БЛАГОДАРНОСТИ

Спасибо Ниалл, моей опоре;

Кэтлин — моему критику, подруге, наперснице равно спецу сообразно технической части;

Би — после неустанную моральную поддержку;

Тейлору (также спецу сообразно техчасти), Сьюзи, Пэм да Норе — после то, аюшки? неграмотный давали завянуть.

За советы равным образом душевная тонкость хочу говорить спасибо:

доктору Рейне Слюдер — вслед сотрудничество кайфовый всех медицинских вопросах;

Анне Форлайнз — вслед советы в области финансовым вопросам;

Элизабет дескать Вос — вслед подмога в всем, который касается американской системы усыновления.

Мэдди Бландино — ради ее изысканное, вдохновляющее искусство.

Пэм равным образом Джиллиан — вслед за ранний субботний кофейло-помойло равным образом из-за то, аюшки? во всякое время возвращали меня во реальную жизнь.

Благодарю опять же мою редакторскую группу, Андреа, Шей равным образом непоколебимо любезную равно едва иногда закипавшую Джанин, переносившую мои «заносы» из терпением, стойкостью да чувством юмора.

Спасибо Аманде да всему «The Writer"s Coffee Shop Publishing House» и, наконец, огромная признательность во всех отношениях работающим во «Винтаже».



Пролог

Мамочка! Мамочка! Мамочка спит в полу. Спит давно. Я расчесываю ей волосы, что возлюбленная любит. Она неграмотный просыпается. Мама! У меня болит живот. Болит, благодаря чего в чем дело? хочет есть. Его после этого нет. Хочется пить. Я подставляю кресло для раковине на кухне равно пью. Вода проливается нате мою голубую кофточку. Мама совершенно до этого времени спит. Она ажно никак не шевелится. Ей холодно. Я приношу свое одеяло, накрываю мамочку да ложусь рядышком нате неотвязный ярко-зеленый ковер. Мама безграмотный просыпается. У меня глотать двум игрушечные машинки. Они бегают объединение полу недалече мамы. Наверное, симпатия заболела. Я ищу, зачем не грех съесть. В холодильнике нахожу горошек. Он замерз. Ем медленно. От горошка болит живот. Я сплю рядком мамы. Горошек кончился. В холодильнике вкушать в некоторой степени еще. Только пахнет в одно красота время странно. Я пробую полизать, равно метла прилипает. Ем понемножку. Невкусно. Пью воду. Играю не без; машинками равным образом сплю около мамы. Она такая острог равно безвыгодный просыпается. Распахивается дверь. Я накрываю маму одеялом. Он здесь. «Вот но дерьмо! Что здесь, бери хрен, случилось? А, передним местом думает шарахнутая, откинулась все-таки. Вот дрянь! Уберись, говнюк, далеко не крутись около ногами». Он пинает меня, равным образом ваш покорнейший слуга падаю равно ударяюсь головой насчёт пол. Больно. Он звонит кому-то да уходит. Запирает дверь. Я ложусь рядышком мамочки. Болит голова. В комнате — тетя-полицейский. Нет. Нет. Нет. Не трогайте меня. Не трогайте. Я останусь не без; мамой. Нет. Нет. Отойдите. Тетя-полицейский беретка мое конверт равно до черта меня. Я кричу. Мама! Мамочка! Я хочу для маме. Слов пуще нет. Я безграмотный могу чище говорить. Мама безграмотный слышит. Я нуль никак не могу сказать.

* * *

— Кристиан! Кристиан! — Ее голос, тревожный, настойчивый, вытягивает его изо глубины кошмара, со самого дна отчаяния. — Я здесь. Здесь.

Он просыпается, да возлюбленная склоняется надо ним, сколько угодно после плечи, трясет. Лицо озабоченное, на голубых, повсюду распахнутых глазах набухают слезы.

— Ана, — шепчет нате выдохе он. Во рту — кисленький квасок страха. — Ты здесь.

— Конечно, автор этих строк здесь.

— Мне снилось…

— Знаю. Я здесь, здесь.

— Ана. — Он вдыхает ее имя; оно — чуринга через черной, безотчетный паники, сколько гудит, разносясь в области телу, во крови.

— Ш-ш-ш, автор здесь.

Она ложится рядом, сворачивается, обнимает его руками да ногами. Ее тепленько просачивается на него, отгоняет тени, оттесняет страх. Она — солнце, возлюбленная — свет. И симпатия — его.

— Пожалуйста, дайте неграмотный будем ссориться. — Голос его престижно крошечку хрипло. Он обнимает ее.

— Хорошо.

— Клятвы. Никакого подчинения. Я смогу. Мы найдем выход. — Слова вылетают поспешно да неловко, чисто барахтаясь во потоке эмоций, смятения да тревоги.

— Да. Найдем. Мы денно и нощно находим выход, — шепчет симпатия равно целует его, заставляет замолчать равным образом возвращает на настоящее.



Глава 0

Через дырочки на крыше с мореплавательный травы ваш покорный слуга смотрю получай самое голубое с всех небес, летнее средиземноморское небо. Смотрю да вдоволь вздыхаю. Кристиан рядом, растянулся на шезлонге. Мой благоверный — красивый, сексуальный, не принимая во внимание рубашки равно на обрезанных джинсах — читает книжку, предрекающую катастрофа западной банковской системы. Судя в области всему, захватный триллер: пишущий эти строки давным-давно сейчас отнюдь не видела, ради некто сидел во приближенно неподвижно. Сейчас дьявол сильнее похож держи студента, нежели получи и распишись преуспевающего владельца одной их самых рейтинговых частных компаний во Соединенных Штатах.

Наш сладенький месяцочек годится ко концу, сие его завершающий эпизод. Мы нежимся перед послеполуденным солнцем бери пляже отеля из до смерти подходящим названием «Бич Плаза Монте-Карло» — на Монако, хотя, вообще-то, остановились безвыгодный во нем. Я открываю зенки равным образом смотрю возьми стоящую бери якоре во бухте «Прекрасную леди». Живем мы, разумеется, держи борту этой шикарной моторной яхты. Построенная во 0928-м, симпатия прекрасненько держится бери воде да середи всех стоящих на бухте яхт выглядит настоящей королевой. Она напоминает ми детскую заводную игрушку. Кристиан во нее влюблен, да мы подозреваю, аюшки? его чешется ее купить. Ох литоринх сии мальчишки от их игрушками!

Откинувшись сверху спинку, автор этих строк слушаю «Кристиан Грей микс» получи и распишись своем айподе равно шаг за шагом подремываю, вспоминая его предложение… сказочное предложение, сделанное на лодочном сарае… Я примерно ощущаю запах полевых цветов…

* * *

— Мы можем пойти в загс завтра? — чувствительно шепчет ми на лабиринт Кристиан.

Я растянулась, положив голову ему возьми грудь, уставшая равным образом пресыщенная впоследствии страстной любви.

— М-м-м.

— Понимать по образу «да»? — Я слышу во его вопросе нотки приятного удивления.

— М-м-м.

— Или «нет»?

— М-м-м.

Чувствую, в духе некто усмехается.

— Мисс Стил, ваш брат можете апострофировать кого связно?

Теперь сделано автор улыбаюсь.

— М-м-м.

Он смеется, накрепко меня обнимает равным образом чмокает во макушку.

— Тогда завтра, во Вегасе.

Я сонно поднимаю голову.

— Не думаю, который моим родителям сие что-то около стрела-змея понравится.

Он несильно барабанит пальцами согласно моей голой спине.

— Чего твоя милость хочешь, Анастейша? Вегас? Большую свадьбу со всеми положенными аксессуарами? Признавайся.

— Нет, большую малограмотный хочу. Только авоська и нахренаська равно родные. — Я смотрю держи него да невыгодный могу оторваться, ненормальная умоляющим выражением на сияющих серых глазах, да спрашиваю себя: «А почему хочет он?»

— О"кей. — Кристиан кивает. — Где?

Я пожимаю плечами.

— А запрещено ли свершить сие здесь? — осторожный спрашивает он.

— У твоих родителей? А они никак не будут возражать?

Он фыркает.

— Мама хорош держи седьмом небе с счастья.

— Ладно, после этого в такой мере здесь. Мои папаша из мамой будут всего лишь за.

Кристиан гладит меня согласно волосам. Вот оно, счастье. Лучше да состоять невыгодный может.

— Итак, да мы не без; тобой определили, идеже равным образом когда.

— Но тебе нужно обменяться словом вместе с матерью.

— Хм-м. — Улыбка блекнет. — У нее короче единодержавно месяц. Я чересчур хочу тебя, с тем до второго пришествия дольше.

— Кристиан, моя персона но не без; тобой. И безграмотный стержневой день. Ну, ладно, месячишко приближенно месяц. — Я целую его во грудь, нетрудно чмокаю, равно улыбаюсь.

* * *

— Ты сгоришь, — шепчет спирт ми во ухо, вырывая с дремоты.

— Только через тебя. — Я обворожительно улыбаюсь. Послеполуденное паргелий переместилось, равным образом сейчас ваш покорнейший слуга лежу лещадь его прямыми лучами.

Он усмехается равным образом одним быстрым движением передвигает мои шезлонг во тень.

— Держитесь подальше ото средиземноморского солнца, обращение Грей.

— Вы экой альтруист, мистер Грей. Спасибо.

— Не вслед что, госпожа Грей. И мы ни в каплю малограмотный альтруист. Если вам сгорите, ваш покорнейший слуга далеко не смогу впредь до вам дотронуться. — Он вскидывает бровь, штифты его с настроением сияют, да мое середыш переполняется любовью. — Но, полагаю, вам равным образом самочки сие знаете, а следовательно, смеетесь полагается мной.

— Неужели? — Я делаю взрослые глаза, принимая безобидный вид.

— Да-да, в частности сие ваша милость равно делаете. Причем часто. И сие как только одна с тех многочисленных мелочей, которые ми эдак на вам нравятся. — Он наклоняется равным образом целует меня, захватывая да покусывая нижнюю губу.

— А я-то рассчитывала, зачем твоя милость натрешь ми спину лосьоном к загара. — Я расстроенно надуваю губки.

— Миссис Грей, сие грязная работа, но… с такого предложения отмахнуться невозможно. Сядьте, — приказывает некто хрипловатым голосом.

Я подчиняюсь, да возлюбленный начинает втирать ми во кожу лосьон пользу кого загара. Движения неторопливые, щупальцы сильные равно ловкие.

— Ты равным образом то верно прелесть. Мне не без; тобой повезло, — бормочет он, подумаешь насчет пальцами грудей, растирая лосьон.

— Так равно есть, мистер Грей, повезло. — Я малозаметно поглядываю получи него из-под ресниц.

— Скромность вас ко лицу, обращение Грей. Перевернитесь. Хочу покорпеть вместе с вашей спиной.

Я вместе с улыбкой переворачиваюсь, равно симпатия убирает заднюю лямку мой до чертиков дорогого бикини.

— А вроде бы твоя милость себя почувствовал, кабы бы ваш покорнейший слуга загорала топлес, равно как иные женский пол получи и распишись пляже?

— Мне бы сие бог безвыгодный понравилось, — безвыгодный задумываясь, отвечает Кристиан. — По-моему, возьми тебе равно приблизительно чересчур чуть-чуть одежды. — Он наклоняется да шепчет ми для ухо: — Не испытывай судьбу.

— Это вызов, мистер Грей?

— Вовсе нет, госпожа Грей. Всего всего лишь констатация факта.

Я вздыхаю равным образом качаю головой. Ох, Кристиан… муж мономан сверху ревности тиран.

Закончив, спирт шлепает меня до попе.

— Довольно вместе с тебя, красотка.

Его правильный спутник, ни сна, ни отдыха невыгодный осязающий «блэкберри», едва слышно жужжит. Я хмурюсь, дьявол усмехается.

— Это конфиденциально, обращение Грей. — Кристиан поднимает брови, напуская первенствующий вид, шлепает меня снова однова равно возвращается на шезлонг.

Моя внутренняя Аматэрасу мурлычет. Может быть, на нощь глядя наш брат сызнова устроим нескромное демонстрация интересах избранных. Она заковыристо усмехается, вскидывает бровь. Я улыбаюсь и, закрыв глаза, погружаюсь во послеполуденную дрему.

* * *

— Mam"selle? Un Perrier pour moi, un Coca-Cola light pour ma femme, s"il vous plaît. Et quelque chose à manger… laissez-voir la carte. 0 Мадемуазель? Пожалуйста, перье в целях меня, кока-колу лайт с целью моей жены. И что-нибудь поесть… Позвольте список (фр.).

Хм-м… Я просыпаюсь через его голоса. По-французски Кристиан говорит баста бегло. Щурясь через яркого солнца, моя персона открываю зенки равно вижу Кристиана — возлюбленный смотрит возьми меня — да молодую женщину на форме равно вместе с подносом на руках, которая удаляется, завлекательно покачивая блондинистым «хвостиком».

— Пить хочешь? — спрашивает он.

— Да, — сонно бормочу я.

— Так равным образом смотрел бы получи тебя вполне день. Устала?

Я виновато краснею.

— Не выспалась.

— Я тоже. — Он улыбается, откладывает «блэкберри» равно поднимается. Шорты немножечко сползли, равным образом подо ними видны плавки. Кристиан снимает шорты, сбрасывает шлепанцы, равно моя особа теряю нитка мыслей да забываю об по всем статьям бери свете.

— Пойдем искупаемся. — Кристиан протягивает руку, а ваш покорный слуга недвижно смотрю получи и распишись него исподнизу вверх. — Поплаваем? — спрашивает он, чуток склонив голову набок, со лукавым выражением возьми лице. Я молчу, равным образом возлюбленный черепашьим ходом качает головой. — По-моему, тебя время встряхнуть.

Кристиан внезапно на поверку рядом, наклоняется равно поднимает меня в руки. Я визжу — скорешенько ото неожиданности, нежели через страха.

— Отпусти меня! Отпусти!

— Только на море, детка, — ухмыляется он.

Несколько загорающих наблюдает вслед за нами из вялым любопытством, которое, на правах аз многогрешный нынче понимаю, специфично пользу кого французов. Кристиан входит во воду и, смеясь, согласен дальше.

Я обхватываю его ради шею и, из всех сил стараясь никак не ринуться со смеху, говорю:

— Ты безграмотный посмеешь.

Кристиан из усмешкой смотрит нате меня сверху.

— Ана, малышка моя, ужели твоя милость приближенно нисколько равным образом далеко не поняла после в таком случае короткое время, что-то да мы от тобой знакомы?

Он наклоняет голову равным образом целует меня, а я, пользуясь случаем, запускаю щипанцы ему во волосы, ухватываюсь обеими руками да возвращаю поцелуй. Мой метла проскальзывает посередь его губ. Он нелюбезно втягивает покров равно выпрямляется. Дымка желания застилает его глаза, однако равным образом насквозь нее проглядывает настороженность.

— Меня далеко не проведешь. Я твои зрелище знаю, — шепчет он, неторопливо погружаясь на чистую прохладную воду — сообща со мной. Его цедильня вновь находят мои, равно мы обвиваюсь вкруг мужа, уж далеко не замечая освежающей прохлады моря.

— Ты но словно бы хотел поплавать.

— С тобой поплаваешь. — Он покусывает мою нижнюю губу. — И все ж таки ми бы невыгодный хотелось, воеже благочестивые народ Монте-Карло видели мою жену во пароксизме страсти.

Я приникаю для колючему, щекочущему квакало подбородку, равным образом ми не имеется никакого картина давно благочестивых горожан.

— Ана, — хрипит Кристиан и, обернув мои «хвост» окрест запястья, оттягивает ми голову отдавать равным образом пробегает поцелуями в области шее — через мателот равно вниз.

— Хочешь… на море? — выдыхает он.

— Да, — шепчу я.

Кристиан отстраняется равным образом смотрит возьми меня с высоты вниз. Глаза теплые, во них — горячка равно лукавство.

— Миссис Грей, ваша милость ненасытны. И ваш брат такая бесстыдная. Что вслед за монстра автор этих строк создал?

— Монстра себя на пару. Разве твоя милость терпел бы меня другую?

— Я возьму тебя по-всякому, на правах только лишь сумею. И твоя милость сие знаешь. Но никак не сейчас. Не возьми публике. — Он кивает на сторону берега.

Что?

И действительно, малость куверта с загорающих очнулись через апатии равным образом смотрят в нас из некоторым интересом. Кристиан сразу обхватывает меня вслед за талию равным образом подбрасывает. Я взлетаю надо водой, падаю на воду, опускаюсь в кроткий песочек равно после этого а выныриваю, кашляя, отплевываясь да в сравнении не без; чем воли смеясь.

— Кристиан! — Я мнимо хмурюсь. Думала, пишущий сии строки займемся любовью на море, да ранее собиралась совершить первую отметку. Он смотрит сверху меня, прикусив губу, воеже невыгодный толстобрюхий во улыбке. Я брызгаю на него вплавь — дьявол отвечает.

— У нас покамест весь нокаут впереди. — На его лице глупая, счастливая улыбка. — Потом, детка, попозже.

Кристиан ныряет, выныривает футах во трех через меня да легким, грациозным кролем уходит во море, безвыездно подалее равно дальше.

Мой игривый, мои непристойный Кристиан! Пятьдесят Оттенков! Заслонившись ладошкой ото солнца, ваш покорнейший слуга смотрю ему вслед. Как но ему нравится меня поддразнивать! А нате что-нибудь готова я, с целью отвоевать его?

Возвращаясь ко берегу, обдумываю варианты. У шезлонгов нас уж ждут свежие напитки. Я скоро отпиваю хлебок колы. Кристиан далеко, пятнышко во море.

Х-м-м… Я ложусь получай живот, некстати стаскиваю вершина бикини равным образом спустя рукава бросаю получи шезлонг Кристиана. Вот так, мистер Грей. Вы покамест увидите, экий моя персона могу бытийствовать бесстыдницей. Зарубите сие себя получи и распишись носу. Я закрываю глаза. Солнце греет кожу, прогревает кости, равным образом мои мысли неторопливо поворачивают равно текут ко дню свадьбы.

* * *

— Можете задеть невесту, — провозглашает благодетель Уолш.

Я вместе с улыбкой смотрю нате мужа.

— Наконец-то твоя милость моя, — шепчет некто и, обняв меня, с легким сердцем целует во губы.

Я — замужем. Я — обращение Кристиан Грей. Голова согласен совершенно с радости.

— Ты прекрасна, Ана, — вполголоса говорит он. Глаза его сияют любовью да чем-то еще, чем-то темным, обжигающим. — Никому, вдобавок меня, безвыгодный позволяй арендовать от тебя сие платье. Понимаешь? — Его щупальцы спускаются в области моей щеке, равным образом экстравазат начинает вскипать лещадь ними, а ступень его улыбки подскакивает за единый вздох получи и распишись сто Делений.

Какого черта? Как у него сие получается, хоть сверху глазах у стольких зрителей?

Я не говоря ни слова киваю. Только бы пустое место нас никак не услышал. К счастью, благодетель Уолш дальновидно отступил во сторону. Я перевожу зеницы получай собравшихся — до этого времени во праздничных нарядах. Моя мама, Рэй, Борис да Греи — однако аплодируют, пусть даже Кейт, моя подружка. Кейт нужно возле со шафером Кристиана, его братом Элиотом, во бледно-розовом костюм симпатия выглядит изумительно. Кто бы был в состоянии подумать, зачем инда Элиот может приближенно принарядиться? Все рады, весь улыбаются — за вычетом Грейс, которая помаленьку промокает уголки мигалки ослепительно-белым платочком.

— Готовы, госпожа Грей? — тихонько спрашивает Кристиан равным образом стыдливо улыбается. От этой улыбки в глубине у меня всё-таки тает. Он выглядит несложно чудно на скромном черном смокинге вместе с серебристой манишкой равным образом галстуком. Он такой… подобный потрясающий.

— Готова равным образом во всякое время буду готова, — от глуповатой улыбкой держу пари я.

И чисто сейчас обряд на разгаре…

Каррик равным образом Грейс уехали во город, установив шатер, обалденно декорированный бледно-розовым, серебристым равно бежевым, со всех сторон официальный равным образом относящийся на сторону моря. С погодой нам повезло, равным образом предвечернее припек сияет, повиснув надо водой. Одна пай шатра отдана перед танцпол, другая — перед великолепный буфет.

Рэй равно моя маманюшка танцуют вообще да чему-то смеются. Глядя держи них, пишущий эти строки чувствую смешанную со легкой горечью радость. Надеюсь, у нас вместе с Кристианом постоянно продлится дольше. Даже отнюдь не представляю, который со мной будет, коли симпатия уйдет. «Жениться получи скорую руку, ага сверху долгую муку». Эта причет хоть твоя милость ась? хочешь нейдет с головы.

Рядом положительно Кейт, такая восхитительная на своем длинном шелковом платье. Смотрит получи меня равным образом хмурится.

— Эй, у тебя а видать бы самый благополучный во жизни день, — выговаривает ми она.

— Так равно есть, — на ухо гарантирую я.

— Ох, Ана, неужто который отнюдь не так? Смотришь получи и распишись свою маму равно Рэя?

Я грустно киваю.

— Они счастливы.

— Каждый сообразно себе.

— Есть какие-то сомнения? — смятенно спрашивает Кейт.

— Нет, нет. Просто… мы где-то его люблю. — Я замираю, ведь ли малограмотный находя слов, в надежде изъявить близкие опасения, в таком случае ли отнюдь не желая ими делиться.

— Ана, на брата но ясно, что такое? дьявол тебя обожает. Знаю, ваши взаимоотношения начались отнюдь не положительно обычно, хотя полный крайний месяцок моя персона вижу, во вкусе хоть куда вас вместе, во вкусе счастливы вам оба. — Она полно меня ради цыпки равно из улыбкой добавляет: — Кроме того, без дальних разговоров ранее поздно.

Я смеюсь. Кейт в жизнь не отнюдь не преминет направить для очевидное. Она включает меня во объятия — те самые, фирменные — с Кэтрин Кавана.

— Все довольно хорошо. А неравно вместе с твоей головы упадет несмотря на то бы волосок, ему придется прекословить передо мной. — Она отстраняется равным образом улыбается кому-то, кто такой стоит только у меня из-за спиной.

— Привет, малышка. — Кристиан обнимает меня сзади, целует на висок. — Здравствуй, Кейт. — Его касательство ко ней безграмотный смягчилось, хоть бы да выздороветь сделано цифра недель.

— Привет, Кристиан. Пойду поищу твоего шафера, а так симпатия нисколько насчет меня забыл.

Кейт улыбается нам обоим да направляется для Элиоту, выпивающему во компании ее брата Итана равно нашего друга Хосе.

— Пора, — пиано говорит Кристиан.

— Уже? Для меня сие первая погулянки уж неграмотный помню вместе с каких пор, равным образом мы далеко не никак не уйдите побыть одну крошку на центре внимания. — Я поворачиваюсь равным образом смотрю сверху него.

— Ты сие заслужила. Выглядишь потрясающе.

— Ты тоже.

Он улыбается, смотрит в меня поверх равным образом по образу личиной прожигает взглядом.

— Чудесное платье. И тебе идет.

— Вот это, старенькое? — Я растерянно краснею да приглаживаю тонкое блонды простенького, незамысловатого свадебного платья, скроенного матерью Кейт. Мне оно приёмом понравилось — кружевное, скромное равно во в таком случае а период смелое.

Он наклоняется равным образом целует меня.

— Идем. Не хочу вяще разбивать тебя со всеми этими людьми.

— А автор сих строк можем смотаться со собственной свадьбы?

— Детка, сие а наша вечеринка, равным образом автор можем делать, почто хотим. Мы ранее разрезали торт, равно в настоящее время ми бы желательно увести тебя про личного пользования.

Я смеюсь.

— Для сего у вас, мистер Грей, весь проживание впереди.

— Рад слышать, обращение Грей.

— А, во ваша милость где! Воркуете равно как голубки.

Только сего отнюдь не хватало. Нас нашла бабуленька Грея.

— Кристиан, дорогой, потанцуешь со бабушкой?

Кристиан чуточку поджимает губы.

— Конечно.

— А ты, прекрасная Анастейша, шагом марш порадуй старика — потанцуй из Тео.

— С Тео?

— С дедушкой Тревельяном.

— Да, можешь звать меня бабушкой. И чисто что: вы целесообразно не по-детски поработать. Мне нужны правнуки, а целый век ваш покорный слуга безграмотный протяну.

Она одаряет нас притворной улыбкой. Кристиан смотрит получи и распишись нее от ужасом.

— Идем, бабушка, — говорит дьявол и, взяв старушку из-за руку, быстро уводит в танцпол, же возьми быстрее оглядывается и, скорчив недовольную гримасу, закатывает глаза. — Попозже, детка.

Я иду для дедушке Тревельяну, а натыкаюсь получай Хосе.

— Просить снова единственный перепляс никак не стану. Я равно приближенно поуже прагматично монополизировал тебя. Рад, почто твоя милость счастлива, но… аз многогрешный серьезно, Ана. Понадоблюсь — буду рядом.

— Спасибо, Хосе. Ты — истинный друг.

— Я серьезно, — вместе с неподдельной искренностью говорит он.

— Знаю. Спасибо, Хосе. А ныне извини, пожалуйста, но… у меня свидание.

Он смотрит получи и распишись меня непонимающе.

— С дедушкой Кристиана, — поясняю я.

Хосе улыбается.

— Удачи, Ана. Удачи в всем.

— Спасибо.

Старик извечно мил. После танца из ним моя особа стою у застекленной двери. Солнце не торопясь опускается по-над Сиэтлом, бросая сверху недро ярко-оранжевые да синие тени.

— Идем. — В голосе Кристиана — нетерпение.

— Мне требуется переодеться. — Я хватаю его из-за руку, хочу застопорить после проем на комнату равным образом направляться кверху вместе. Он непонимающе хмурится да покладисто руки чешутся меня для себе.

— Думала, твоя милость поможешь ми стянуть платье, — объясняю я.

Его глазищи вспыхивают.

— Правильно. — Кристиан эротично ухмыляется. — Но на этом месте аз многогрешный раздевать тебя отнюдь не буду. Мы далеко не можем уйти, пока… Не знаю… — Он делает середка на половину знак рукой. Предложение остается незаконченным, а доминанта совсем ясен.

Я вспыхиваю ото смущения да отпускаю его руку.

— И безграмотный распускай волосы, — предупреждает он.

— Но…

— Никаких «но», Анастейша. Ты пленительно выглядишь. И аз многогрешный хочу самостоятельно тебя раздевать.

Вот так. Я хмурюсь.

— Собери одежду, которую возьмешь из собой, — распоряжается Кристиан. — Она тебе понадобится. Твой больший важ — у Тейлора.

— Ладно.

Что некто задумал? Куда автор сих строк поедем? Мне шишка на ровном месте сносно отнюдь не сказал. Наверно, сам черт равным образом отнюдь не знает. Ни Миа, ни Кейт непостоянно пока что безличный информации у него никак не выведали. Я поворачиваюсь для матери — симпатия достаточно вблизи не без; Кейт.

— Я отнюдь не буду переодеваться.

— Что? — удивляется мама.

— Кристиан отнюдь не хочет. — Я пожимаю плечами, равно как якобы сего в корне шабаш равно других объяснений безграмотный требуется.

— Ты далеко не обещала вот во всех отношениях ему подчиняться, — в двух словах нахмурившись, учтиво напоминает мама. Кейт фыркает да здесь а закашливается. Я смотрю получи нее, прищурившись. Ни она, ни мамулечка аж безвыгодный догадываются по части наших со Кристианом спорах касаясь этого. Рассказывать об сих спорах ми неграмотный хочется. Черт возьми, может ли муж супружник заноситься и… страдать через кошмаров? Память отрезвляет.

— Знаю, мама, однако ему нравится сие платье, а автор этих строк хочу ему угодить.

Она смягчается. Кейт красноречиво закатывает штифты равным образом бережно отходит на сторонку, оставляя нас наедине.

— Дорогая, твоя милость где-то отлично выглядишь. — Карла бережно убирает выбившуюся прядку равным образом гладит меня соответственно щеке. — Я круглым счетом горжусь тобой, милая. Уверена, Кристиан склифосовский от тобой счастлив. — Она охватывает меня на объятия. Ох, мама! — Ты такая взрослая, пусть даже невыгодный верится. У тебя начинается новая жизнь. Только помни, почто мужской пол вместе с видоизмененный планеты, — равно целое короче хорошо.

Я тихонько хихикаю. Мама равно далеко не знает, в чем дело? моего Кристиан — с иной вселенной.

— Спасибо, мам.

Рэй годится равно улыбается нам обоим.

— Какая у тебя, Карла, славнуха выросла. — Глаза его сияют через гордости. В новом смокинге равным образом бледно-розовой жилетке дьявол равно самолично выглядит очень элегантно.

Я моргаю — ко глазам подступили слезы. О нет… на срок ми удавалось сдерживаться.

— Выросла у тебя получи глазах, Рэй. И от твоей помощью. — Голос у мамы грустный.

— О нежели нимало неграмотный жалею. Ты чудовищно хороша на этой роли, Ани. — Рэй убирает ми после локатор ту а непокорную прядку.

— Папа… — Я сглатываю подступивший для горлу комок, равным образом спирт обнимает меня, лаконически равно неуклюже.

— И наложница изо тебя в свою очередь чудесная получится, — сплющено шепчет некто да опускает руки. Рядом сделано нужно Кристиан.

Рэй теплецо тесный ему руку.

— Ты уже приглядывай после моей девочкой.

— Именно сим равным образом намерен заняться. Рэй… Карла… — Он кивает моему отчиму равно целует маму.

Гости уж образовали несколько видать длинного живого коридора, ведущего для парадному входу.

— Готова? — спрашивает Кристиан.

— Да.

Он ведет меня лещадь аркой изо вытянутых рук. Все кричат, желают нам удачи, поздравляют равно осыпают рисом. В самом конце сего коридора улыбающиеся Грейс да Каррик. Они также обнимают нас равно целуют. Грейс опять-таки расчувствовалась. Мы впопыхах прощаемся.

Тейлор поуже сидит следовать рулем «Ауди». Кристиан открывает дверцу, ваш покорный слуга оборачиваюсь да бросаю на кучку собравшихся молодых женщин частный комплект изо белых равно розовых роз. Миа ловит его равным образом расплывается во победной улыбке. Я проскальзываю, смеясь, на салон, а Кристиан, наклонившись, подбирает мои шлейф. Убедившись, который аз многогрешный на безопасности, спирт машет гостям.

Тейлор открывает ему дверцу.

— Поздравляю, сэр.

— Спасибо. — Кристиан усаживается рядом со мной.

Тейлор трогает, равно наша сестра отъезжаем, осыпаемые рисом.

Кристиан беретка мою руку да целует пальцы.

— Пока как-никак совершенно хорошо, госпожа Грей?

— Пока безвыездно замечательно, мистер Грей. Куда наша сестра едем?

— В Си-Так, 0 Международный воздушная гавань Сиэтла—Такомы. — отвечает спирт не без; загадочной улыбкой сфинкса.

Эге, равно почто но у него получи уме?

Вопреки моим ожиданиям, Тейлор малограмотный поворачивает ко терминалу вылета, а проезжает вследствие должностной видеовход ко взлетной полосе. И что?

И здесь ваш покорный слуга вижу его, непосредственный биплан Кристиана. На фюзеляже крупными голубыми буквами — «Грей энтерпрайзес холдингз инк.».

— Только безграмотный говори, что такое? вновь используешь инвентарь компании во личных целях!

— Надеюсь, твоя милость права. — Он улыбается.

Тейлор останавливается у трапа и, выскочив с машины, открывает дверцу со стороны Кристиана. Они обмениваются несколькими словами, затем что Кристиан открывает дверцу мне, а далеко не отступает на сторону, а наклоняется равно поднимает меня от сиденья.

Ух!

— Ты ась? делаешь?

— Переношу тебя посредством порог.

— А…

И сие дом?

Он несомненно слабит меня согласно трапу. Тейлор поднимается вдогонку не без; моим чемоданом, на высоте ставит его вслед порожком, спускается равным образом подходит ко «Ауди». Я заглядываю во зал равным образом вижу Стивена, пилота Кристиана.

— Добро даровать для борт, госпожа Грей. — Он приветливо улыбается нам обоим. Кристиан опускает меня держи паркет равно здоровается со Стивеном ради руку. Рядом не без; пилотом овчинка выделки стоит темноволосая женщина, также на форме, лет, наверно, тридцати со небольшим. — Примите мои поздравления.

— Спасибо. — Кристиан поворачивается ко мне. — Со Стивеном твоя милость сейчас знакома. Сегодня симпатия выше- капитан. А сие — его первоначальный помощник, Бигли.

Женщина краснеет равным образом стесненно моргает. Я закатываю глаза. Еще одна энтузиастка мои мужа. По-моему, сие оный случай, в отдельных случаях признанность пусть будет так человеку изумительный вред.

— Рада со вами познакомиться, — от придыханием говорит Бигли. Я дружелюбно ей улыбаюсь: на конце концов, возлюбленный мой.

— Все готово? — спрашивает Кристиан.

Я оглядываю салон. Интерьер отделан светлым кленом равно кремовой кожей. Мило. В самом конце салона — единаче одна женщина, миловидная брюнетка. Это пока что который такая?

— Все системы на порядке. Погода благоприятная поперед самого Бостона.

Бостон?

— Турбулентность?

— До Бостона далеко не ожидается. Небольшой погодный мир по-над Шенноном. Вот там, возможно, потрясет.

Шеннон? Ирландия?

— Понятно. Надеюсь, приспнуть всё-таки а удастся, — замечает Кристиан.

Поспать?

— Будем взлетать, сэр, — говорит Стивен. — О вам позаботится Наталия, ваша бортпроводница. — Мой мужчина бросает нате нее резвый взор равно хмурится, а для Стивену поворачивается со улыбкой.

— Отлично. — Кристиан беретик меня ради руку равно ведет для роскошному кожаному креслу. Всего кресел близ дюжины. — Садись. — Он снимает смокинг, расстегивает серебристую парчовую жилетку.

Мы садимся с лица побратанец для другу. Между нами — низкий гладкий столик.

— Добро нагрянуть в борт. Мои поздравления. — Натальюшка предлагает нам в соответствии с бокалу розового шампанского.

— Спасибо, — говорит Кристиан, брюнетка приветливо улыбается равно уходит на камбуз.

— За счастливую семейную жизнь. — Кристиан поднимает бокал, пишущий сии строки чокаемся. У шампанского потрясающий вкус.

— «Боланже»? — спрашиваю я.

— Оно самое.

— В главный в один из дней моя персона наградка его с чайной чашки.

— Я недурственно помню оный день. Твой выпускной…

— Куда летим? — Любопытство распирает, да автор этих строк поуже далеко не могу сдерживаться.

— В Шеннон. — Глаза у Кристиана вспыхивают, наравне у предвкушающего соединение мальчишки.

— Так наша сестра отправляемся на Ирландию?

— Для дозаправки, — добавляет он. Издевается.

— А потом? — никак не отступаю я.

Он улыбается сызнова просторнее равным образом качает головой.

— Кристиан!

— Потом — Лондон. — Он наблюдательно смотрит получай меня, пытаясь понять мою реакцию.

Ух ты! Я-то думала, автор сих строк отправимся на Нью-Йорк, Аспен или, может быть, держи Карибы. Лондон! Даже неграмотный верится. Я век мечтала побыть во Англии. На душе становится светло, равно как предлогом ото счастья вслед за тем зажглась какая-то лампочка.

— Потом — Париж, — добавляет Кристиан.

Что?

— Потом — полдень Франции.

Здорово!

— Я знаю, который твоя милость завсегда мечтала хрястнуть во Европу, — приятно говорит он. — И хочу, чтоб твои мечты стали явью.

— Мои мечты — ты. И они поуже сбылись.

— Я могу выговорить ведь но самое относительно вас, госпожа Грей, — шепчет он.

Ну равным образом ну…

— Пристегнись.

Я улыбаюсь равным образом пристегиваюсь.

Пока воздушное судно выруливает для взлетную полосу, я попиваем шампань равным образом туповато улыбаемся корешок другу. Мне весь до этого времени хоть в петлю полезай выверить во происходящее. Дожив давно двадцати двух лет, моя персона наконец-то отправляюсь на Европу, равным образом безвыгодный куда-нибудь, а во Лондон!

Самолет набирает высоту. Наталья наливает нам вновь шампанского равным образом начинает приготовлять священнодолженствующий пир. Да покамест какой-нибудь — негр лосось, жареная куропатка от салатом с зеленых бобов равно картофель-«дофинэ». Стюардесса демонстрирует прообраз эффективности.

— Десерт, мистер Грей? — спрашивает она.

Он качает головой, проводит пальцем до моей нижней губе да вопрошающе смотрит для меня — во упор, пристально, от каким-то мрачным, да непонятным выражением.

— Нет, спасибо, — лепечу я, малограмотный на силах вывести глаз. Его цедильня складываются на кой-как заметную улыбку. Таша уходит.

— Вот равно хорошо, — глухо говорит он. — Вообще-то ваш покорнейший слуга еще спланировал, что такое? получу получи третье тебя.

Ой… здесь?

— Идем. — Он встает за стола, предлагает ми руку да ведет на хвостовую порция салона.

— Здесь ванная.

Кристиан указывает для небольшую дверцу равным образом подходит дальше, ко второй двери во самом конце короткого коридорчика. Ух ты, спальня! Он оборачивается равно привлекает меня ко себе.

— Я подумал, зачем пишущий сии строки проведем брачную Морана в высоте на число пятью тысяч футов. Раньше у меня такого малограмотный было.

Ни штрих себе. Еще одно «в главнейший раз». Я смотрю сверху него равно чувствую, по образу колотится сердце. «Клуб высотников». 0 Mile High Club (англ.) — сленговое заголовок людей, занимавшихся сексом во самолете, условно говоря, сверху высоте одной мили. — Примеч. пер.  Что-то пишущий эти строки об этом слышала.

— Но сперва придется отстранить тебя через сего сказочного платья. — В его глазах — страстишка да отчего-то еще, как бы темное равным образом непонятное, как бы притягательное, взывающее для моей внутренней богине. У меня захватывает дух.

— Повернись.

Голос низкий, командирский равным образом вплоть до невозможности сексуальный. Как сие ему удается? Одно слово, хотя как долго общем оно обещает! Я подолгу подчиняюсь. Он возится от моими волосами, бережно, одну вслед другой, вытаскивает заколки. У него ловкие пальцы, равным образом от работой Кристиан справляется держи отключка быстро. Мои волосня волнами падают для плечи, нате спину, получи и распишись грудь… Я стараюсь торчать неподвижно, безграмотный ерзать, только ми где-то позывает его прикосновений, ласк! День получился долгий, умотный да от волнениями, равным образом в эту пору ваш покорнейший слуга хочу его — всего, вдрызг равно полностью.

— У тебя чудесные волосы, — шепчет Кристиан, равным образом автор этих строк ощущаю горячо его дыхания, пусть бы рот да безграмотный касаются мои уха. Волосы освобождены ото заколок, да некто политично перебирает их. Я чувствую мягкие касания пальцев — равно закрываю с наслаждения глаза. Пальцы спускаются ниже, бережно оттягивают голову назад, открывая горло.

— Ты моя, — выдыхает Кристиан равным образом сжимает губами мочку мои уха.

С моих губ срывается стон.

— Тише, — осуждающе шепчет симпатия и, убрав букли на сторону, ведет пальцем в соответствии с спине, с плеча прежде плеча, надо верхней, кружевной кромкой платья. Я сделано дрожу. Он ставит первую отголосок надо верхней пуговицей платья.

— Ты прекрасна. — Кристиан расстегивает первую пуговицу. — Сегодня пишущий эти строки благословенный индивидуальность бери во всем свете. — Медленно, не без; неспешностью истязателя, симпатия расправляется из остальными пуговицами, опускаясь внизу равным образом ниже. — Я в такой мере тебя люблю. — Его уста прокладывают дорожку ото шеи для плечу, заполняя промежутки посредь поцелуями короткими словами: — Я… Так… Хочу… Тебя… Хочу… Быть… В тебе… Ты… Моя…

Каждое речь — глоточек вина. Я закрываю бельма равно наклоняю голову, подставляя ему шею, покоряясь чарам Кристиана Грея, мой мужа.

— Моя, — заново бормочет дьявол равно охота наряд вниз, где-то сколько оно падает ко моим ногам легким облаком шелка да кружев.

— Повернись. — Голос его меняется, шепоточек напоминает хрип. Я поворачиваюсь, равным образом у него перехватывает дух.

На ми натянутый бандаж с розового атласа вместе с подвязками, кружевные плавки того а цвета да белые шелковые чулки. Он пробегает до ми жадным взглядом, хотя синь порох малограмотный говорит равным образом токмо смотрит. Зрачки его расширяются.

— Нравится? — на полутонах спрашиваю я, чувствуя, по образу приливает для лицу кровь.

— Не легко нравится, детка. Ты легко на удивление выглядишь сегодня. Иди сюда. — Он протягивает руку, равным образом я, взяв ее, переступаю путем лежащее получай полу платье.

— Не шевелись. — Пожирая меня глазами, спирт ведет средним пальцем надо грудями, следуя сообразно кромке корсета. Дышать однако труднее, а его мизинец повторяет оный но траектория на обратном направлении. По спине бегут мурашки. Кристиан останавливается равно жестом показывает, сколько ми потребно повернуться. Сейчас ваш покорнейший слуга готова в целях него получай все.

— Стоп.

Я стою внешне для кровати. Он обнимает меня ради талию, притягивает ко себе, прижимается в фас для моей шее. Потом кладет ладони ми в груди, ласкает их, кружит большими пальцами в соответствии с соскам, где-то почто они напрягаются равным образом проступают перед тонким атласом корсета.

— Моя… — шепчет он.

— Твоя… — выдыхаю я.

Оставив на покое груди, спирт переходит получай живот, дальше ниже, нате бедра. Пальцы подбираются всё-таки ближе для развилке. Он спускает не без; моих плеч лямки равным образом со своей обычной ловкостью расстегивает застежки подвязок.

— Моя… — Он поглаживает меня сзади, легохонько насчет волосков.

— А-а-а…

— Тише. — Руки сползают ниже.

Кристиан наклоняется равным образом сбрасывает из постели покрывало.

— Садись.

Я подчиняюсь беспрекословно, что зачарованная, да Кристиан опускается для колени да скатывает одинокий после другим мои белые свадебные чулочные изделия «Джимми Чу». Пальцы скользят согласно моим ногам… в обществе ними…

— Я в качестве кого как бы разворачиваю рождественский подарок. — Он улыбается ми из-под длинных, темных ресниц.

— Подарок, кой твоя милость уже…

Кристиан осуждающе хмурится.

— О нет, детка, нет. На данный единовременно твоя милость фундаментально моя.

— Я твоя со тех пор, что впервой сказала «да». — Я наклоняюсь, беру его идеал рожа на ладони. — Я твоя да ввек буду твоей. А теперь… по-моему, сие получи тебе жирно будет счета лишнего. — Я целую его, равно дьявол глядишь наклоняется, целует меня на губы, сжимает ми голову обеими руками.

— Ана… Моя Ана… — Он впивается во мои губы, его язычишко настоятельно рвется внутрь.

— Одежда, — шепчу я, да наше респирация смешивается. Я стаскиваю из него жилетку, да он, пытаясь помочь, возьми минутка выпускает меня равно замирает. Его глазищи вроде так сказать стали свыше с желания.

— Позволь мне, пожалуйста, — просяще говорю я. Мне не терпится самой мужа.

Он опускается бери корточки, да мы медлительно распускаю соединение серебристо-серого, мои любимого галстука, стягиваю его да тянусь для верхней пуговице белой рубашки. Он задирает подбородок. Закончив не без; пуговицей, перехожу для манжетам. У него платиновые запонки не без; выгравированными переплетенными буквами «А» да «К» — муж подвенечный подарок. Кристиан забирает запонки равно зажимает во кулаке, после наклоняется, целует меня равно опускает их во кошель брюк.

— Мистер Грей, таково романтично.

— Сердечки равно дары флоры — интересах вас, госпожа Грей. Всегда.

Я беру его руку, подношу ко губам и, смотря получи него из-под ресниц, целую платиновое обручальное кольцо. Он стонет равным образом закрывает глаза.

— Ана… — В его устах мое кличка красиво в духе молитва.

Я возвращаюсь ко пуговицам и, подражая Кристиану, отмечаю произвольный микроскопический победа поцелуем.

— Ты… Мое… Счастье… Я… Тебя… Люблю…

Он снег держи голову полно меня, бросает для кроватища да самовольно падает сверху. Его цедильня ищут мои, растопырки сплетаются у меня из-за головой, равно ваш покорнейший слуга замираю, наслаждаясь волшебным танцем наших языков. Кристиан соскальзывает бери колени, оставляя меня возьми кровати — запыхавшуюся, трепещущую.

— Ты такая красивая… моя жена. — Он проводит ладонью до моим ногам, сжимает левую ступню. — У тебя такие прелестные ножки. Так равно не терпится мульчировать их всегда поцелуями. Начиная отсюда. — Он прижимается губами для большому пальцу, покусывает подушечку. Все, зачем у меня вверх талии, содрогается да тает. Его язычок ползет выше, сообразно подъему, равным образом добирается прежде щиколотки. Губы сворачивают нате внутреннюю сторону икры, оставляя следовать собою влажные следы. Я начинаю ерзать.

— Спокойно, госпожа Грей. Замрите, — предупреждает Кристиан да внезапно, минуя предупреждения, переворачивает меня нате ливер равным образом продолжает в таком случае но неспешное турне объединение моим бедрам, ягодицам…

— Пожалуйста… — выдавливаю чрез частокол я.

— Я хочу тебя вне одежды, — бормочет спирт равным образом принимается из-за крючки мой корсета, а от случая к случаю оный соскальзывает со спины получай постель, проводит языком по-под всей спины.

— Пожалуйста…

— Чего вас угодно, госпожа Грей? — шепчет Кристиан ми получай ухо. Он еще почти не лежит нате мне, равно автор этих строк чувствую силу его желания.

— Тебя…

— А автор этих строк хочу тебя, пристрастие моя… моя жизнь…

Я в который раз оказываюсь получи и распишись спине. Он бойко поднимается, одним движением освобождается с брюк равно трусов да предстает передо мной изумительный всей восхитительной равно устрашающей готовности. Тесная аудитория заполнена его красотой равно желанием. Он наклонятся, стягивает трусы равным образом смотрит бери меня сверху.

— Моя… — тихонько шепчут губы.

— Пожалуйста… — молю я, равно его уста кривит ухмылка — похотливая, искушающая, непристойная усмешка.

Кристиан возвращается ко кровати да покрывает поцелуями мою правую ногу. Достигнув вершины, некто раздвигает ми ноги…

— М-м… какая у меня женушка… — бормочет некто и…

Я закрываю глаза, сполна отдаваясь кайфовый влияние сего проворного, ловкого равным образом изобретательного языка. Мои чресла движутся, подчиняясь заданному им ритму — вверх-вниз, взад-вперед, по части кругу. Он сжимает их, стараясь удержать, усмирить, же присутствие этом далеко не прекращает восхитительную пытку. Я улетаю всё-таки выше…

— Кристиан…

— Нет… покамест нет… — Его язык, проделав маршрут наверх, ныряет на ямку пупка.

— Нет! — Черт! Я чувствую его усмешку, чувствую животом.

— Вы такая нетерпеливая, госпожа Грей. У нас до этот поры бездна времени предварительно Изумрудного острова. — Он награждает поцелуями мои груди, захватив губами, чешется неважнецкий титька да смотрит в меня. В его глазах — много тропического шторма.

Ого! А автор этих строк еще равно забыла. Европа.

— Я хочу тебя… пожалуйста…

Он нависает требуется мной, опускается, удерживаясь сверху локтях, приникает ко ми носом, равным образом пишущий эти строки глажу его за сильной, широкой спине, рельефным ягодицам…

— Миссис Грей. Мы готовы нравиться вам. — Его уста касаются меня легко, ровно плоскости бабочки. — Я люблю тебя.

— Я равно как люблю тебя.

— Открой глаза. Я хочу тебя видеть.

— Кристиан… о… — Я тихонько вскрикиваю — симпатия медленным темпом входит на меня.

— Ана… о, Ана, — выдыхает дьявол равным образом начинает…

* * *

— Ты ась? сие делаешь? — кричит Кристиан, равно ваш покорнейший слуга выныриваю с чудесного сна. Весь сырой равным образом прекрасный, спирт овчинка выделки стоит у мои шезлонга да негодующе смотрит получи меня.

Что? Что такого автор сделала? О нет… моя персона лежу в спине и… Черт, черт, черт. А симпатия согласно правилам сумасшедший.



Глава 0

Я огорошенно моргаю. Сна равно как отнюдь не бывало, приятный эротический неясный растаял.

— Лежала анфас вниз, подобает быть, перевернулась в сне, — малопонятно бормочу ваш покорнейший слуга во свое оправдание.

Кристиан подшофе сжечь дотла меня взглядом. Наклоняется, подбирает бикини равно бросает мне.

— Надень! — шипит он.

— Но пустое место но неграмотный смотрит.

— Смотрят, твоя милость олигодон ми поверь. А ужак Тейлор равно охранник конечно наслаждаются зрелищем!

Черт! Ну с каких щей пишущий эти строки неусыпно что касается них забываю? Охваченная паникой, ваш покорнейший слуга на скорую руку прикрываю буфера ладонями. После того неприятного случая из «Чарли Танго» из-за нами без устали следуют сии чертовы секьюрити.

— Да, — рычит Кристиан. — А пока что тебя был в состоянии щелкануть какой-либо мерзавец-папарацци. Хочешь взяться бери обложке «Стар»? Теперь ранее голая?

Черт! Папарацци! Вот а гадство! Я пытаюсь быстренько натянуть топ, но, во вкусе ввек иногда на спешке, как видим неловко. Меня трясет. В голове мелькают неприятные картинки праздник осады, который журналист устроили недалеко издательства потом известий что до нашей помолвке. Кристиан Грей достался ми на пакете со этими проблемами.

— L"addition! 0 Счет! (фр.) — бросает дьявол проходящей мимо официантке. — Уходим! — Это ранее мне.

— Сейчас?

— Да. Сейчас. — Кристиан натягивает брюки для уже мокрые семейные трусы равным образом надевает футболку. Официантка возвращается — со кредиткой равным образом чеком.

Я по неволе влезаю во легкое убор лазурного цвета равно сую бежим во шлепанцы. Официантка уходит. Кристиан предостаточно свою книжку равно «блэкберри» равно прячет исступление ради большими зеркальными очками. Он напряжен равно исключительно зачем малограмотный трясется ото злости. Душа уходит во пятки. Все оставшиеся женская полоть человечества возьми пляже загорают топлес, равным образом шишка на ровном месте безграмотный считает сие преступлением. Более того, сие моя персона выгляжу вот так штука на купальнике. Настроение портится. Мне казалось, в чем дело? Кристиан увидит во самой ситуации забавную сторону, так его ощущение юмора без труда испарилось.

— Пожалуйста, отнюдь не злись, — шепчу я, забирая у него книгу равным образом «блэкберри» равно пряча их во рюкзак.

— Теперь сделано поздно, — говорит Кристиан спокойно… ультра- спокойно. — Идем.

Он беретик меня вслед за руку равно делает помета Тейлору да два французским охранникам, Филиппу равно Гастону. Эти пара — близнецы. Пока ты да я загорали, они стоически наблюдали вслед нами да всеми остальными в берегу не без; веранды. Почему ваш покорный слуга беспрестанно что до них забываю? Тейлор прикрылся темными очками, равно его застывшее, кажется каменная маска, ряшка неграмотный отражает ровным числом никаких эмоций. Он как и нате меня злится. Так в диковинку любоваться его на шортах равным образом черной рубашке-поло.

Кристиан ведет меня для отелю да при помощи прихожая получай улицу. Молчит, хмурится, раздражен — да сие целое по вине меня. Тейлор не без; командой следуют ради нами.

— Куда наш брат идем? — политично спрашиваю я.

— На яхту, — никак не смотря сверху меня, бросает он.

Я неграмотный знаю, тот или другой час. Наверно, высшая оценка другими словами цифра пополудни. Кристиан поворачивает для пристани, идеже пришвартованы моторная лодка равно «джет-скай», принадлежащие «Прекрасной леди». Пока симпатия возится не без; канатом, ваш покорный слуга передаю сидор Тейлору равным образом бросаю в него опасливый взгляд, а по части его выражению постичь что-либо невозможно. Наверное, видел меня в пляже, думаю моя особа равно краснею.

— Это вам, обращение Грей. — Тейлор протягивает ми спасательный жилет, равным образом моя особа покорливо его надеваю. Почему таковой жилетик должна волочить всего-навсего моя персона одна? Кристиан равно Тейлор обмениваются взглядами. Ну да ну, этак симпатия сызнова равно в Тейлора злится? Кристиан проверяет крепления сверху моем жилете, подтягивает среднее.

— Пойдет, — хмуро, безвыгодный глядючи возьми меня, ворчит некто и, хитрожопо перебравшись сверху «джет-скай», протягивает ми руку. Я хватаюсь вслед нее равно хоть ухитряюсь выпить горькую чашу ногу, далеко не упав возле этом во воду. Тейлор равным образом четверо~ загружаются во моторку. Кристиан отталкивается ото пристани, равным образом «джет-скай» неспешно отваливает через берега.

— Держись, — командует Кристиан, да пишущий эти строки обхватываю его обеими руками. Эта составляющая путешествия для «джет-скай» нравится ми лишше всего. Я прижимаюсь для мужу, утыкаюсь носом ему на спину — а чай было время, при случае симпатия отнюдь не позволял ми затрагивать для нему гляди так, — равно вдыхаю его запах. Запах Кристиана да моря. «Прости меня, пожалуйста», — думаю я.

И чувствую, что некто напрягся.

— Держись. — Тон его смягчается. Я целую его спину, прижимаюсь щекой и, повернувшись, смотрю в пристань, отнюдуже вслед нами наблюдают серия отдыхающих.

Кристиан поворачивает ключ, равным образом двигатель отвечает низким ревом. Еще газу — равно «джет-скай» прыгает поначалу да несется по мнению прохладной темной воде для стоящей посередине бухты «Прекрасной леди». Я прижимаюсь до настоящий поры теснее. Мне сие нравится — приблизительно возбуждает. Кристиан напряжен, равным образом моя особа чувствую каждую его мышцу. Моторка Тейлора держится рядом. Кристиан бросает для него взгляд, добавляет газу — равным образом я вырываемся вперед, скача сообразно гребням волн, кажется засунутый умелой рукой камешек. Тейлор негодующе качает головой равно поворачивает прямиком для яхте, а Кристиан держит ставка во открытое море. В нас летят брызги, дуновение бьет на лицо, равно моего «хвост» мечется изо стороны на сторону что сумасшедший. Как здорово! Может, ярость гонки развеет дурное настроение? Я малограмотный вижу лица мужа, а знаю — ему сие в соответствии с вкусу, не откладывая возлюбленный может оказываться собой, беззаботным, сколько-нибудь безрассудным, на правах да подобает во его возрасте.

Мы описываем поместительный полукруг, равным образом ваш покорнейший слуга разглядываю прибрежье — замершие во марине лодки, желто-бело-песчаную мозаику офисов да домов равно крутую скалистую стену ради ними. Картина абсолютно неорганизованная — никаких привычных, аккуратных кварталов, — однако живописная. Кристиан оглядывается после плечо, да сверху его губах мелькает худой улыбки.

— Еще? — кричит он, перекрывая плач мотора.

Я согласие киваю. Он отвечает ослепительной усмешкой, дает безраздельный газ, проносится округ «Прекрасной леди» равным образом сызнова устремляется во море. Кажется, ваш покорнейший слуга прощена.

* * *

— А твоя милость загорела. — Кристиан снимает из меня спасательный жилет. Я из всех сил стараюсь угадать, какое у него настроение. Мы нате палубе яхты, равным образом одинокий с стюардов ранее стоит только рядом, выдержано ожидая моего жилет. Кристиан передает его.

— Это все, сэр? — спрашивает стюард. У него вкусный запошивочный акцент. Кристиан смотрит возьми него, снимает стекла равно сует их вслед ворот футболки.

— Выпьешь чего-нибудь? — спрашивает он.

— А надо?

Он склоняет голову набок.

— Почему твоя милость беспричинно говоришь?

— Ты да самолично знаешь.

Кристиан задумчиво хмурится, ровно взвешивает что-то. И что-то но возлюбленный думает?

— Два джина от тоником, пожалуйста. И капельку орешков равным образом оливок, — говорит Кристиан стюарду. Тот кивает да бегло исчезает.

— Ждешь, ась? пишущий эти строки тебя накажу? — покладисто спрашивает он.

— Хочешь?

— Да.

— Как?

— Что-нибудь придумаю. Может, когда-когда твоя милость выпьешь.

Чувственная угроза. Я сглатываю, равным образом моя внутренняя Аматэрасу щурится вместе с шезлонга, идеже возлюбленная пытается застигнуть солнечные лучи болтающимся получи шее серебристым рефлектором.

Кристиан в который раз хмурится.

— Так твоя милость хочешь?

Откуда возлюбленный знает?

— Ну, глядючи в соответствии с обстоятельствам, — обтекающе бормочу я.

— Каким? — Он прячет улыбку.

— Хочешь ли твоя милость изготовить ми слишком либо нет.

Губы сжимаются во твердую линию, касательно юморе в большинстве случаев пропал равным образом речи. Он наклоняется равно целует меня на лоб.

— Анастейша, твоя милость моя жена, а никак не саба. Я малограмотный хочу выделывать тебе больно. Тебе бы еще минута сие знать. Ты только… малограмотный раздевайся лишше нате публике. Не хочу испытывать тебя голой нет слов всех таблоидах. И твоя милость в свою очередь сего малограмотный хочешь, да мамусенька твоя невыгодный хочет, равным образом Рэй безвыгодный хочет.

Рэй? Да его бы остолбенение хватил. И по отношению нежели ваш покорный слуга исключительно думала?

Стюард ставит шайба от напитками да закуской для тиковый столик.

— Садись, — говорит Кристиан. Я без слова устраиваюсь на складном парусиновом кресле. Кристиан садится рядом равным образом подает ми волокноотделитель от тоником. — Ваше здоровье, обращение Грей.

— Ваше здоровье, мистер Грей.

Первый хлебок — самый лучший. Холодный квас нормально утоляет жажду. Я поднимаю голову — Кристиан хозяйственно смотрит для меня, однако разведать его дух невозможно. Жаль. Злится ли дьявол покамест держи меня либо — либо уж нет? Решаю применить испытанным получай практике приемом отвлечения внимания.

— А чья сие яхта? — спрашиваю я.

— Одного английского рыцаря. Какого-то сэра. Его прадедушка начинал вместе с бакалейной лавки, а доченька вышла вслед за одного изо европейских наследных принцев.

Ого.

— Супербогач?

Кристиан снег сверху голову напрягается.

— Да.

— Как ты.

— Да.

Ох.

— И в качестве кого ты, — пиано добавляет Кристиан равно бросает во клюв оливку. Я моргаю… до глазами моего мужчина — на смокинге равным образом серебристой жилетке… ну что-нибудь ж свадебная церемония, равным образом некто смотрит возьми меня горящими глазами… в такой мере искренне.

«Все, что такое? мое, вперед равным образом твое». Его бас престижно ясно равным образом ясно, повторяя сотрясение воздуха брачной клятвы.

Все мое?

— Странно. Подняться беспричинно высоко… через ничего… — Я делаю поместительный жест, включающий на себя да яхту, равным образом бухту, равно берег: — Ко всему.

— Привыкнешь.

— Не думаю, ась? привыкну.

На палубе появляется Тейлор.

— Сэр, вы звонят.

Кристиан хмурится, а совершенно но беретик опоясанный телефон.

— Грей, — бросает возлюбленный и, поднявшись, отходит для носу яхты.

Я смотрю для море, отключившись с разговора от Рос, его заместителем. Я богата… богата поперед неприличия да кроме всего прочего шаромыга по отношению стержень малограмотный ударила, воеже настричь сии деньги… общем едва вышла замуж ради богатого мужчину. Я поеживаюсь, вспомнив свой словца два об брачном контракте.

Случилось сие на воскресенье, по прошествии его дня рождения, рано или поздно наш брат всегда — Элиот, Кейт, Грейс да автор этих строк — сидели во кухне следовать легким завтраком равно обсуждали добродетели равно необеспеченность бекона равно колбасы. Каррик да Кристиан читали воскресную газету…

* * *

— Вы исключительно посмотрите, — пищит Миа, ставя получи кормежка пред нами близкий нетбук. — На вебсайте «Сиэтл Нуз» сказано, который Кристиан собирается обручиться.

— Уже? — удивляется Грейс равно тута но поджимает цедилка — вспомнив, достоит быть, как бы неприятное. Кристиан хмурится. Миа читает колонку вслух:

— «До нас дошло известие, который нераздельно с самых завидных холостяков, известный Кристиан Грей, наконец-то раскололся, равно мы, даже если прислушаемся, можем почуять лязг свадебных колоколов. Но кто именно а счастливая избранница? „Нуз“ пытается сие выяснить. Держу пари, госпожа предложен первосортный венчальный контракт».

Миа хихикает равным образом здесь но умолкает, поймав гневный соображение Кристиана. В кухне воцаряется тишина, а жар равно как мнимый падает впредь до нуля.

О да Брачный контракт? Мне сия мнение да на голову никак не приходила. Я нервозно сглатываю, чувствуя, что ото лица отливает кровь. «Пожалуйста, земля, расступись да поглоти меня!» — молю ваш покорнейший слуга оборона себя. Кристиан ерзает на кресле, равным образом автор настороженно смотрю для него.

— Нет, — беззвучно, одними губами, говорит дьявол мне.

— Кристиан, — подает визг Каррик.

— Не собираюсь обдумывать сие до этих пор раз, — с досадой бросает Кристиан.

Каррик неспокойно смотрит получи меня равным образом ранее открывает рот…

— Никакого контракта! — почти что кричит Кристиан и, демонстративно игнорируя присутствующих, возвращается для газете. Все смотрят получи и распишись меня, позднее который раз получи и распишись него, впоследствии гораздо угодно, всего-навсего малограмотный нас двоих.

— Кристиан, — говорю я, — моя особа подпишу все, аюшки? ваш брат вместе с мистером Греем всего только хотите.

Черт, ми тем безвыгодный менее безграмотный впервой. Чего моя персона только лишь никак не подписывала. Кристиан поднимает голову равным образом бросает получи меня воркун взгляд.

— Нет! — Я бледнею. — Это к твоей но пользы.

— Кристиан, Ана, думаю, вы отпустило рассмотреть сие наедине, — вмешивается Грейс, злобно поглядывая сверху Каррика да Миа. Ну равно ну, похоже, у них также проблемы.

— Ана, ко тебе сие безграмотный относится, — успокаивает меня Каррик. — И пожалуйста, называй меня за имени.

Кристиан смотрит в своего отца со холодным прищуром, да ми делается малограмотный согласно себе. Черт… Он равным образом на самом деле псих.

Разговор возобновляется, Миа равным образом Кейт поднимаются да начинают есть со стола.

— Я ясно предпочитаю колбасу, — объявляет Элиот.

Я смотрю нате побелевшие костяшки пальцев. Дело дрянь. Надеюсь, мистер равно госпожа Грей далеко не считают меня какой-то вымогательницей. Кристиан наклоняется да беретка мои грабли на свои.

— Перестань.

Откуда ему знать, насчёт нежели ваш покорнейший слуга думаю?

— Не обращай внимания держи отца, — говорит возлюбленный тихо, ради слышала лишь пишущий эти строки одна. — Он безвыгодный во духе с подачи Элены. Целили на меня. Матери следовало бы помалкивать.

Я знаю, почто Кристиан снова безграмотный отошел в дальнейшем «разговора» не без; Карриком равным образом Эленой прошлым вечером.

— Он прав. Ты архи богат, а аз многогрешный никак не принесу на взяв семь раз ничего, исключая выплат соответственно студенческому кредиту.

— Анастейша, даже если уйдешь, можешь охватить все, — говорит он, глядючи для меня уныло. — Однажды твоя милость сейчас уходила. Я знаю, удивительно это.

Ни ряд себе!

— Тогда было положительно другое, — шепчу я, психопатка его искренностью. — Но, может быть, твоя милость захочешь уйти. — Меня кое-как невыгодный тошнит через этой мысли.

Он фыркает равно качает головой.

— Кристиан, твоя милость а знаешь, автор этих строк могу произвести что-нибудь… сглупить… равно ты… — Я который раз опускаю голову равным образом смотрю получи сцепленные пальцы. Меня пронзает боль, равным образом высказывание остается незаконченным. Потерять Кристиана… черт.

— Перестань. Прекрати немедленно. Вопрос закрыт. Мы свыше малограмотный обсуждаем это. Никакого брачного контракта никак не будет. Ни сейчас, ни когда-либо. — Он живо смотрит в меня, попозже переводит суждение возьми Грейс. — Мама, да мы вместе с тобой можем скоротать свадьбу здесь?

* * *

Больше дьявол об этом отнюдь не заговаривал да быть каждой внутренние резервы старался расшатать меня во мысли, что-нибудь его собственность равным образом мое тоже. Я вместе с ужасом вспоминаю оный бешеный поход шоппинга, во некоторый Кристиан отправил нас со Кэролайн Эктон, его личным шоппером с «Нейман Маркус», пизда медовым месяцем. Лишь бикини обошлось во пятьсот сороковушка долларов. Да, конечно, красивое равно целое такое, однако аль невыгодный безумность растрачивать бешеные деньжонки бери фошка треугольных клочка ткани?

— Ты привыкнешь. — Голос Кристиана вторгается во мои мысли. Он возвращается из-за стол.

— Привыкну ко чему?

— К деньгам. — Мой супружник закатывает глаза.

Ну, может быть, со временем. Я пододвигаю ему амврозия со соленым миндалем равным образом кешью.

— Ваши орешки, сэр, — из невозмутимым видом сообщаю я, пытаясь вложить на отечественный словца два крошку юмора равно разогнать мрачные тучи, собравшиеся надо головой в дальнейшем моей оплошности из бикини.

— Мои орешки в настоящий момент равно ваши. — Кристиан усмехается равным образом беретик миндаль. Шутка удалась, да его штифты блестят через удовольствия. Он облизывает губы. — Выпей, равным образом пойдем на спальню.

Что?

— Пей. — Глаза его темнеют.

Ох, таковой созерцание совершенно был в силах бы потребовать глобальное потепление. Не сводя со мужа глаз, ваш покорный слуга беру стакаш равным образом выпиваю все, давно донышка. Кристиан наблюдает ради мной из открытым ртом равным образом похотливой ухмылкой, затем встает да склоняется необходимо мной.

— Я намерен обнаружить тебе кое-что. Для примера. Идем. Не писай, — добавляет возлюбленный шепотом.

Не писай? Как грубо. Мое подсознание не без; тревогой отрывается через книги — «Полное общество сочинений Чарльза Диккенса, часть 0».

— Это неграмотный то, зачем твоя милость думаешь. — Кристиан усмехается. Он этакий сексуальный, такого склада веселый. Устоять невозможно.

— Ладно. — Я подаю ему руку, без затей потому, в чем дело? могла бы возложить саму жизнь. Что некто придумал? Сердце поуже колотится на предвкушении неизвестно почему необычного.

Кристиан ведет меня при помощи палубу, посредством чудно обойденный салон, в области узкому коридору, вследствие столовую и, наконец, внизу согласно ступенькам во главную каюту. Здесь сейчас безвыездно прибрано, шконцы застелена. Симпатичная комната. Два иллюминатора, соответственно тот и другой борта, наказание меблировка орехового дерева, кремовые стены, на отделке преобладают двуха цвета — охристо-золотистый равно красный.

Кристиан выпускает мою руку, стаскивает помощью голову равным образом кидает получи и распишись мебель футболку. Сбрасывает шлепанцы. Одним движением освобождается через шортов равным образом трусов. Ну равно ну. Мне, наверно, отроду далеко не надоест вскидывать глаза на кого в него обнаженного. Абсолютно изящный да вполне мой. Кожа в духе примерно светится — дьявол в свою очередь загорел, вихры отросли равным образом свисают сверху лоб. Как а ми повезло, на правах повезло!

Он поднимает руку, беретка меня вслед подбородок, оттягивает немного, дабы ваш покорный слуга перестала пытать нижнюю губу, да проводит в соответствии с ней большим пальцем.

— Так-то лучше. — Кристиан поворачивается, будь по-твоему ко внушительному шкафу, идеже хранится весь его одежда, равно достает с нижнего ящика двум испарения наручников да повязку.

Наручники! Ими пишущий сии строки уже малограмотный пользовались. Я беспокойно оглядываюсь возьми кровать. И ко чему дьявол собирается их приковывать? Кристиан немигающе смотрит получи меня темными, лучистыми глазами.

— Бывает достаточно больно. Если надевать чрезмерно сильно, они впиваются на кожу. — Он поднимает одну пару. — Но ваш покорнейший слуга хочу попытаться их нонче бери тебе.

Ни дуля себе. У меня пересыхает нет слов рту.

— Вот. — Он протягивает их мне. — Хочешь рисковать интересах начала?

Наручники тяжелые, хлеб индустрии холодный. Надеюсь, ми вовек безграмотный придется переносить их по-настоящему.

Кристиан малограмотный сводит вместе с меня глаз.

— Где ключи? — Мой звук чуть-чуть дрожит.

Он протягивает руку, держи ладони — миниатюрный визгливый ключик.

— Подходит ко обеим парам. И не вдаваясь в подробности ко всем.

Интересно, как долго их у него? В музейном сундуке нуль такого далеко не было.

Кристиан ведет указательным пальцем по части моей щеке, попозже наклоняется, что хочет поцеловать.

— Хочешь поиграть? — От одного как только звука его низкого голоса постоянно среди меня устремляется вниз, идеже поуже шевелятся щупальца желания.

— Да, — выдыхаю я.

— Хорошо. — Он совсем нечего делать касается губами мои лба. — Нам понадобится пароль.

Что?

— Одного только «стоп» недостаточно, оттого сколько твоя милость можешь молвить его, самоё того неграмотный желая. — Он трется об меня носом — сие одиночный взаимосвязь в среде нами.

Что некто имеет на виду? Сердце колотится весь сильнее. Черт… Как у него сие получается?

— Больно отнюдь не будет. Но усилие будет, равным образом тебе придется несладко, благодаря этому который подвигаться автор тебе отнюдь не позволю. Договорились?

Ух ты. Мне ранее жарко. Не до черта воздуха. Я пыхчу, в качестве кого паровоз. Какое счастье, который моя особа замужем следовать сим мужчиной, а то по сию пору сие выглядело бы до чертиков неудобно. Взгляд стихийно прыгает вниз.

— Договорились, — кое-как слышно уверен я.

— Выбери слово, Ана.

Ох.

— Пароль.

— Попсикл. 0 Popsicle (англ.) — сладкий холод получи палочке из фруктовыми наполнителями. — Примеч. пер.

— Попсикл? — удивленно повторяет он.

— Да.

Кристиан отстраняется равно задумчиво смотрит сверху меня поверх вниз.

— Интересный выбор. Подними руки.

Я молча поднимаю, да Кристиан беретик мое бельё вслед подол, стягивает помощью голову, бросает возьми пол. Потом протягивает руку, равным образом автор этих строк отдаю ему наручники. Он кладет обе испарения получи и распишись прикроватный столик, рядом со повязкой, равно срывает покрывало.

— Повернись.

Поворачиваюсь. Он расстегивает топ, равным образом оный падает получи пол.

— Завтра ваш покорнейший слуга пришпилю его для тебе, — ворчит Кристиан равно позывает вслед ленту. Волосы рассыпаются. Он собирает их на руку равным образом некрепко тянет. Я делаю стадия назад. Прижимаюсь для его груди. К его члену. Он вновь неймется вслед волосы, заставляя меня склонить голову набок, равным образом целует шею.

— Ты была такая непослушная, — шепчет ми в локатор Кристиан, равно в соответствии с коже бегут мурашки.

— Да, — выдыхаю я.

— М-м-м. И что такое? наша сестра будем от сим делать?

— Научи меня пробывать не без; этим. — Его мягкие, дыхалка целовки сводят из ума. Он усмехается ми на шею.

— А, обращение Грей. Вы, равно как всегда, оптимистка.

Он выпрямляется. Аккуратно разделяет мои волосня держи три пряди, заторможенно их переплетает равным образом перевязывает моей лентой. Потом оглядка натягивает косичку равным образом склоняется ко моему уху.

— Я преподам тебе урок.

Кристиан снег в голову отбою нет меня вслед за талию, садится держи кроватища да бросает меня против колен, этак что-нибудь моя особа чувствую лещадь лицом его эрекцию. Он шлепает меня соответственно попе, сильно. Я вскрикиваю да оказываюсь возьми спине, а некто имеет смысл приходится мной, смотрит сверху, равно его серые тараньки в духе как плавятся. Я то-то и оно вспыхну.

— Ты такая красивая.

Его щупальцы бегут ввысь по мнению моему бедру. Ощущение такое, точно бы почти кожей звенят звоночки. Не сводя из меня глаз, дьявол поднимается да беретка обе испарения наручников. Хватает мою левую ногу да защелкивает держатель бери лодыжке. Ох! Повторяет так но самое вместе с правой ногой. Интересно, ко чему некто собирается меня приковать?

— Сядь!

Я без рассуждений повинуюсь.

— Обхвати колени.

Я огорошенно моргаю, в дальнейшем подтягиваю колени равно обхватываю их обеими руками. Он наклоняется, беретка меня из-за подбородок, сладко целует во рот равным образом натягивает получи зенки повязку. Я ни аза малограмотный вижу равным образом слышу только лишь частое веяние да гром плещущейся касательно судно яхты воды.

Уф. Я сейчас в взводе.

— Какой у нас пароль, Анастейша?

— «Попсикл».

— Хорошо. — Кристиан беретка мою левую руку, защелкивает украшение бери запястье равным образом повторяет ту но процедуру от правой рукой. Теперь обе мои растопырки пристегнуты для ногам, изнаночная — для левой, изнаночная — для правой. Вытянуть уходим невозможно. Тяжело.

— А теперь, — выдыхает Кристиан, — моя особа буду нудить тебя, временно далеко не закричишь.

Что? Мне одновременно становится нечем дышать.

Он полно меня из-за ступни да толкает, в такой мере что-нибудь ваш покорнейший слуга падаю бери спину. Ноги у меня согнуты, равным образом видоизмененный разночтение невозможен. Я напрягаюсь, равно наручники впиваются на кожу. Он прав, ми около больно. Ощущения непривычные… автор этих строк связана равно беспомощна… возьми яхте. Кристиан раздвигает лодыжки, да ваш покорный слуга издаю стон.

Он покрывает поцелуями внутреннюю сторону мой бедра, да аз многогрешный хочу извиваться перед ним, так далеко не могу. Не могу пошевелить бедрами. Не могу суммарно ничего.

— Тебе придется встретить всё-таки наслаждение, Анастейша. Не двигайся. — Он наклоняется равно прокладывает дорожку изо поцелуев по мнению нижнему краю бикини. Потом стягивает. Нагая равно беззащитная, автор совсем на его власти. Он целует меня во живот, слабо покусывает пупок.

— О-ох, — выдыхаю я. Не думала, в чем дело? полноте приближенно нелегко. Поцелуи беспорядочно не без; покусываниями тянутся вверх, ко грудям.

— Ш-ш-ш, — успокаивает меня Кристиан. — Ты такая красивая, Ана.

Я стону. Мне неудобно. Мне сие неграмотный нравится. Я неграмотный могу качать бедрами, отнюдь не могу оспаривать держи его прикосновения своим ритмом. Стону, натягиваю оковы, равным образом хлеб индустрии заново врезается на кожу.

Я вскрикиваю да скрежещу зубами.

— Ты сводишь меня из ума, — шепчет он. — Поэтому равным образом ваш покорный слуга сведу тебя вместе с ума. — Опускается сверху, удерживая авторитетность получай локтях, да принимается вслед мои груди. Покусывает, посасывает, стискивает сиськи пальцами… Я весь трепещу, пишущий эти строки горю да мечусь. Кристиан отнюдь не останавливается. О… пожалуйста… Я чувствую ритмичное принуждение его плоти.

— Кристиан…

Кожей ощущаю его победную улыбку.

— Мне позаимствовать тебя так? — спрашивает он, прижавшись губами ко сделано затвердевшему соску. — Ты но знаешь, автор этих строк могу. — Он не без; насильно втягивает, равным образом моя персона вскрикиваю — жуирование пронзает, чисто копьем, через грудь накануне паха. И мы ничто малограмотный могу сделать.

— Да, — лепечу пишущий эти строки жалобно.

— Детка, сие было бы сверх меры легко.

— Пожалуйста…

— Ш-ш-ш. — Он проходит зубами по части подбородку, уста перелетают ко рту, моя особа хватаю круг да замираю. Его язычище вторгается на муж рот, рыщет, осваивается, ведет себя по-хозяйски, так равно муж далеко не сдается — бросается ему навстречу, вступает на схватку. У меня кайфовый рту сласть джина, Кристиана Грея равно моря. Он ешь — не хочу меня после подбородок, удерживает, отнюдь не позволяет отвернуться.

— Не дергайся, детка. Мне нужно, с намерением твоя милость малограмотный дергалась, — шепчет он.

— Я хочу примечать тебя.

— Нет, Ана, нет. Так твоя милость вяще почувствуешь. — Он входит на меня, медленно, чуть-чуть. Я бы ответила, подалась навстречу, только никак не могу пошевелиться. Он выходит.

— А-а! Кристиан… пожалуйста!

— Еще? — дразнит некто хрипловатым шепотом.

— Кристиан!

Он который раз входит во меня равно паки выходит, продолжая прикладываться к чему равно скручивать мои сиськи пальцами. Наслаждение еще достигает критической черты.

— Нет!

— Ты меня хочешь, Анастейша?

— Да, — молю я.

— Так равным образом скажи, — шепчет он, дразня меня в который раз да снова.

— Да, автор хочу тебя, — всхлипываю я. — Пожалуйста.

Тихий всхлип по-над ухом.

— Раз хочешь, в таком случае равным образом получишь.

Он приподнимается равно вторгается во меня со всей силой. Я вскрикиваю, мотаю головой, мечусь, а дьявол атакует по новой да снова, выбрав целью мое самое чувствительное место. Ощущения переполняют меня, сладкая печаль наслаждения заливает меня всю, а автор этих строк безграмотный могу двигаться. Он замирает, дальше начинает руководить бедрами по части кругу, да сие передвижение передается мне, расходится закачаешься до сей времени стороны равно вглубь.

— Почему твоя милость безвыгодный повинуешься мне, Ана?

— Прекрати, Кристиан. Перестань…

Он невыгодный обращает внимания нате мои мольбы, ввинчивается целое глубже, впоследствии черепашьим ходом из сего явствует да по новой вторгается.

— Отвечай. Почему? — шипит он, равно пишущий эти строки неотчетливо понимаю, что-то спирт сейчас скрипит зубами.

Я вскрикиваю неразборчиво… сие сейчас слишком.

— Отвечай.

— Кристиан…

— Ана, ми нужно знать.

Он сызнова входит на меня, нате всю глубину, равно вот ми нарастает напряжение: оно раскатывается, поглощает, разбегается кругами с глубины меня, достигает каждой части тела, каждого впивающегося во кожу браслета.

— Не знаю! — выкрикиваю я. — Потому в чем дело? могу! Потому что такое? люблю тебя! Пожалуйста, Кристиан!

Он зычно стонет, равно брахикардия его атак ускоряется, а удары проникают всё-таки глубже. Я пытаюсь впитать все, однако шерсть очень велика, чрезмерно сильна, равно возлюбленная затопляет меня. Мой визига взрывается… интрузив взрывается… аз многогрешный хочу растянуть ноги, хочу наблюдать надвигающийся удовлетворение — равным образом далеко не могу. Я беспомощна, автор этих строк — его, только лишь его, автор этих строк обречена положить оружие равным образом являться следствием его желаниям… Слезы наворачиваются получи и распишись глаза. Напряжение разрывает меня изнутри. Я безграмотный могу остановить его. Я далеко не хочу его останавливать… аз многогрешный хочу… пишущий эти строки хочу… в рассуждении нет… об нет… это…

— Вот так, — рычит через стиснутые частокол Кристиан. — Вот оно, детка, почувствуй!

Я как бы будто бы взрываюсь, равно неграмотный нераздельно раз, да несколько; меня сотрясает цепь взрывов, равно моя персона кричу закачаешься полный голос, а меня разносит для кусочки оргазм, меня опаляет кровавый абсолютный вал. Я выжжена, разбита равно растерзана, рев текут в области лицу, меня сотрясает боязнь затихающей пульсации.

Все единаче оставаясь закачаешься мне, Кристиан поднимается сверху колени, подтягивает меня для себя равно изливается на мое до этого времени дрожащее лоно. Здесь по сию пору смешалось, после этого эреб встретился из раем, на этом месте гедонизм дал себя полную волю.

Кристиан срывает повязку равно целует меня. Целует глаза, нос, щеки. Сжимает ладонями лицо, слизывает слезы.

— Я люблю вас, госпожа Грей, — выдыхает он. — Хотя ваш брат равно сводите меня вместе с ума — только вместе с вами ваш покорный слуга чувствую себя живым.

У меня кто в отсутствии сил ответить, начинать зеницы либо рот. Кристиан бережно поднимает меня да кладет получи кровать.

Я лепечу как бы неразборчиво-протестное. Он встает со кровати равно отстегивает наручники. Освободив меня, осторожный растирает мои лодыжки равным образом запястья, далее ложится вблизи равным образом охватывает во близкие объятия. Я вытягиваю ноги. Как а хорошо! Да, такого оргазма У меня снова по правилам безвыгодный было. Хммм… Так видишь оно какое, трах-наказание с Пятидесяти Оттенков Кристиана Грея.

Мне ясно нужно почаще преступать правила.

Пробуждаюсь ото того, что такое? свербит на туалет, хоть невтерпеж. В темноте открываю глаза. Где я? В Лондоне? В Париже? А, да, возьми яхте. Чувствую, вроде симпатия покачивается да поскрипывает, слышу приглушенный рокот двигателей. Мы бог знает куда идем. Странно. Кристиан рядом, преддверие ним — ноутбук. На нем пшеничная водка льняная сорочка равно слаксы, получи и распишись ногах — ничего. Волосы до данный поры влажные, наверное, позже душа. Я улавливаю благоухание геля равным образом самого Кристиана…

М-м-м…

— Привет. — Он смотрит нате меня поверх теплым взглядом.

— Привет. — Я стеснительно улыбаюсь. — Сколько ваш покорнейший слуга проспала?

— Час другими словами немножечко больше.

— Мы возьми ходу?

— Я подумал, что такое? когда наша сестра обедали на концевой единовременно получай берегу, ходили для балет равным образом во казино, ведь хорэ первоклассно ради разнообразия отужинать равно держи борту. Тихий пир а deux. 0 Вдвоем (фр.).

Я усмехаюсь.

— Куда идем?

— В Канны.

— Ладно. — Я вытягиваюсь, преодолевая некоторую одеревенелость. Занятия со Клодом, во вкусе бы ни были хороши, ко такому невыгодный готовили.

Я расчетливо поднимаюсь — следует оббегать туалет. Торопливо набрасываю возьми рамена мягкий халатик. Почему автор робею? Откуда сие смущение? Кристиан наблюдает следовать мной, только в некоторых случаях моя особа смотрю бери него, он, хмурясь, отворачивается ко ноутбуку. Чем-то недоволен?

Я вполуха мою руки, вспоминаю прошедший концерт во казино, да на какой-то миг полы халата неожиданно расходятся. Шокированная, ваш покорный слуга смотрю получи себя во зеркале. Что до этих пор вслед хрень! Что дьявол со мной сделал?



Глава 0

С ужасом смотрю держи красные отметины у себя получи грудях. Засосы! У меня засосы! Я замужем вслед одним изо самых уважаемых, самых почтенных бизнесменов на Соединенных Штатах, равным образом возлюбленный — враг возьми! — награждает меня этими треклятыми засосами. Но отчего ваш покорнейший слуга околесица никак не почувствовала, если симпатия сие делал? Ответ есть: Мистер Оргазм испытывал держи ми домашние доведенные вплоть до добродетели сексуальные приемчики.

Мое подсознание смотрит через очков, регистрирует отчетливые полукружья да неблагоприятно цокает, о ту пору равно как моя внутренняя валькирия дрыхнет нате шезлонге, в качестве кого средневик потом нокаута. Я смотрю получи свое отпарирование на зеркале. На запястьях остались красные рубцы с наручников. Потом, конечно, появятся синяки. Перевожу бельма получай лодыжки — в свой черед рубцы. Да уж, ваш покорнейший слуга выгляжу как бы дар несчастного случая. Рассматриваю себя, пытаясь понять, что-нибудь но с лица представляю. За ведь время, сколько ты да я знакомы, автор этих строк усиленно изменилась — подтянулась, окрепла, грива обрели тип-топ да важно подстрижены. Мне сделали маникюр равно педикюр, выщипали брови. Впервые на жизни автор выгляжу ухоженной.

И вона сейчас сии жуткие засосы.

Думать касательно косметических уловках вышел ни малейшего желания. Я зла вроде черт. Как некто смел переставать бери ми такие ужасные отметины! Как какой-либо подросток. За так короткое время, почто автор вместе, ни ложки подобного до этого времени отнюдь не случалось. А об эту пору ми аж взирать в себя страшно. Впрочем, автор этих строк знаю, на фигища некто сие сделал. У него а всегда приходится фигурировать по-под контролем. Он получи этом помешался. Верно! Мое подсознание складывает грабки подо маленькой грудью — нате данный крат Кристиан зашел сверх меры далеко. Я выхожу с ванной и, отнюдь не глядючи во его сторону, иду на гардеробную. Снимаю халат, надеваю спортивные бермуды равным образом балахон. Потом распускаю косичку, беру со армия щетку равным образом расчесываю спутанные пряди.

— Анастейша! — Я слышу во его голосе беспокойство. — Ты на порядке?

Делаю вид, что такое? невыгодный слышу. Нет, невыгодный во порядке. Теперь, потом того, зачем некто сделал, купальник до самого конца медового месяца ми еще безграмотный надеть, а по части чертовски дорогом бикини позволительно легко забыть. При мысли об этом негодование вспыхивает не без; новой силой. Да что дьявол смеет? Ладно, симпатия уже узнает, во каком пишущий эти строки порядке. Злость кипит, клокочет да плюется. Я также могу руководить себя во вкусе подросток! Вернувшись на спальню, бросаю на него щетку, поворачиваюсь равно ухожу, успев, однако, наметить равным образом недоуменное выражение, равно отменную реакцию — Кристиан вскидывает, защищаясь, руку, да щетка, ударившись по отношению предплечье, падает сверху кровать, малограмотный причинив существенного вреда.

Я вылетаю с каюты, взбегаю по части трапу бери палубу равным образом категорично шагаю получи и распишись шнобель яхты. Надо успокоиться. Ночь темна, обстановка напоен тропическими ароматами. Легкий ветерок слабит запахи моря, цветущего жасмина равно бугенвилли. «Прекрасная леди» легко, помимо малейших усилий скользит по мнению сонному, цвета кобальта, морю. Держась ради маловыразительный поручень, смотрю возьми давнишний берег, идеже перемигиваются крохотные огоньки. Я делаю сложный целебный инспирация равно чувствую, вроде на меня входит покой. Еще невыгодный слышу шагов, так сделано ощущаю его присутствие.

— Злишься, — шепчет он.

— Вы круглым счетом догадливы, Шерлок!

— И весьма злишься?

— Примерно в полтинник за десятибалльной шкале. Соответствует, а?

— Это сделано безумие. — Он, похоже, удивлен.

— Да. От оскорбления действием, — цежу мы насквозь зубы. Кристиан молчит. Я поворачиваюсь не без; недовольной гримасой — симпатия смотрит в меня настороженно равно даже если из опаской. Судя согласно тому, что такое? безвыгодный есть хоть попытки дотронуться, чувствует себя неуютно.

— Послушай, твоя милость принуждён сие прекратить. Не старайся ездить верхом меня во одностороннем порядке. Ты довел вплоть до меня свою точку зрения. На пляже. Очень показательно, в какой степени пишущий эти строки помню.

Он безмолвно пожимает плечами равно обидчиво ворчит:

— Ну, чище арендовать неграмотный будешь.

И сие объяснение того, что-то симпатия сделал? Я испепеляю его взглядом.

— Мне невыгодный нравится, что такое? твоя милость оставляешь отметины. Тем сильнее столько! Все, ввожу запрет!

— А ми отнюдь не нравится, аюшки? твоя милость раздеваешься нате публике. И автор как и ввожу запрет!

— Вот равно договорились. Посмотри! — Я спускаю хламида равно демонстрирую зенит грудей вместе с темными полукружьями засосов. Кристиан отнюдь не сводит из меня глаз. Он до этого времени далеко не видел меня такого типа и, отнюдь не зная, почто деять равным образом почему ожидать, держится настороженно. Неужели отнюдь не понимает, ась? натворил? Неужели далеко не понимает, до какой степени дьявол нелеп равным образом смешон? Мне чешется навтыкать нате него, хотя аз многогрешный сдерживаюсь — никак не хочу сверх меры давить. Кто знает, как бы спирт поступит. В конце концов Кристиан вздыхает равным образом поднимает обрезки во примирительном жесте.

— Ладно, ладно. Я понял.

Слава богу!

— Хорошо!

Он приглаживает ладонью волосы.

— Извини. И, пожалуйста, отнюдь не злись. — Наконец-то раскаялся. И говорит моими а словами.

— Ведешь себя время с времени по образу мальчишка, — вычитываю автор упрямо, да сделано беззлобно, да Кристиан сие чувствует. Подходит ближе, поднимает атас руку, убирает ми ради пельмень прядку.

— Знаю, — уветливо соглашается он. — Мне вновь многому предстоит научиться.

На эйдетизм приходят болтология доктора Флинна: «Ана, во эмоциональном плане Кристиан — подросток. Он совсем пропустил эту фазу своей жизни. Всю энергию дьявол направил сверху вклад успеха на бизнесе равно преуспел на этом меньше всех пределов. Но на эмоциональном плане ему бы уже ходить на салки».

Я маленько оттаиваю.

— Не всего только тебе, нам обоим, — вздыхаю автор этих строк равным образом кладу руку ему в грудь. Кристиан держится стойко, аж никак не вздрагивает, хотя напрягается. Кладет свою руку сверх моей, виновато улыбается.

— Я лишь не откладывая узнал, который у вас, госпожа Грей, верная длань равно благодушный глаз. Раньше пишущий эти строки сего невыгодный замечал, но, из другой породы стороны, пишущий эти строки непрерывно недооценивал вас. Вы непрерывно меня удивляете.

Я вскидываю бровь.

— Получила хорошую практику не без; Рэем. И метаю, да стреляю метко, круглым счетом что-то ваша сестра взять сие себя для заметку, мистер Грей.

— Постараюсь, обращение Грей. А снова позабочусь что касается том, воеже однако потенциальные метательные предметы были прибиты равным образом у вы малограмотный было доступа для огнестрельному оружию. — Он дубовато улыбается.

Я хитровато улыбаюсь во ответ.

— Что-нибудь придумаю. Я находчивая.

— Этого у тебя малограмотный отнять, — шепчет Кристиан и, отпустив мою руку, обнимает меня после талию. Притягивает для себе, тычется носом во мои волосы. Я в свою очередь обнимаю его равно чувствую, наравне уходит напряжение.

— Прощен?

— А я?

Он улыбается.

— Да.

— И твоя милость тоже.

Мы стоим, держа товарищ друга на объятьях. Злость прошла, обиды неграмотный осталось. Мальчишка иначе нет, пахнет возлюбленный хорошо. Ну во вкусе тогда устоишь?

— Проголодалась? — спрашивает Кристиан чуток погодя. Я закрываю зеницы равным образом опускаю голову ему в грудь.

— Да. Умираю ото голода. Такая… э-э… бурная ночь, чисто аппетитик равным образом разыгрался. Вот только лишь одета автор этих строк ради ужина неподходяще. — Штаны равно балахончик конкретно далеко не то, на чем, соответственно мнению мой мужа, надлежит проступать во столовой.

— На выше- взгляд, твоя милость выглядишь тотально прилично. К тому но бери этой неделе финн наша, равным образом ты да я можем одеваться, в качестве кого хотим. Считай, почто теперича бери Лазурном берегу непринуждённый вторник. А до этого времени мы подумал, ась? наш брат могли бы порубать нате палубе.

— С удовольствием.

Он целует меня, пресыщенный тем, сколько заслужил прощение, да наш брат ручка следовать руку форвард ко носу, идеже нас еще ожидает гаспачо.

* * *

Стюард подает крем-брюле равно неощутительно ретируется.

— Почему твоя милость постоянно заплетаешь ми волосы? — спрашиваю мы с любопытства.

Мы сидим рядом, по части одну сторону стола, да моя ножища лежит в его ноге. Кристиан тянется для десертной ложке, но, услышав вопрос, останавливается, смотрит сверху меня равным образом хмурится.

— Не хочу, дабы твои копна из-за несколько зацепились, — говорит спирт едва слышно равно накоротке задумывается. — Наверно, привычка.

Брови его нечаянно сползают для переносице, зрачки расширяются, на глазах вспыхивает нервный огонек. Ему самую малость вспомнилось? Но что? Наверняка кое-что неприятное, болезненное. Что-то изо детства. Я наклоняюсь, протягиваю руку, касаюсь его губ.

— Неважно. И ми сие никак не нужно. Я всего только изо любопытства спросила. — Подкрепляю плетение словес теплой улыбкой. Он смотрит получи и распишись меня настороженно, впоследствии известно расслабляется. Я по новой наклоняюсь равным образом целую его на куток рта.

— Люблю тебя. — Он улыбается своей смущенной страдальческой улыбкой, равно мы таю. — И во всякое время буду любить.

— И мы тебя, — втихую добавляет он.

— Даже разве автор буду непослушной? — иезуитски спрашиваю я.

— Именно потому, ась? твоя милость непослушная, — усмехается Кристиан.

Прорубаю ложечкой корку с жженого сахара держи десерте да качаю головой. Пойму ли моя особа когда-нибудь сего человека? М-м-м, какое вкусное крем-брюле!

* * *

Стюард убрал тарелки, да Кристиан достает бутылку розового да разливает объединение бокалам. Я оглядываюсь и, убедившись, почто близко безлюдно нет, спрашиваю:

— А что такое? твоя милость имел во виду, при случае говорил, ась? на облачение шагать далеко не надо?

— Ты равным образом право хочешь знать? — Кристиан с легким сердцем усмехается, бельма его блудливо блестят.

— Так что? — Глядя бери него из-под ресниц, аз многогрешный подношу ко губам бокал.

— Чем полнее уринозный пузырь, тем интенсивнее оргазм.

Я краснею.

— Да? Понятно. — Ну в чем дело? ж, сие многое объясняет.

Он снисходительно, из видом знатока улыбается.

Удастся ли ми обижать на чем-то сего Мистера Секс-знайку?

— Да. Ну тогда… — Я до чрезвычайности пытаюсь променять тему, хотя далеко не нахожу подходящего предмета.

Видя мое замешательство, Кристиан своевольно приходит для помощь.

— Чем займемся вечером? Есть предложения? — спрашивает некто от искривленный усмешкой.

Решай сам, а моя особа готова сверху все. Может, хочешь подвергнуть проверке в практике эту свою теорию? Пожимаю плечами.

— Я знаю, а твоя милость хочешь. — Он отставляет особенный бокал, поднимается да протягивает ми руку. — Идем.

Я встаю, да Кристиан ведет меня во лучший салон.

На журнальном столике, возьми подставке — его айпод. Кристиан щелкает кнопкой равным образом выбирает мелодию.

— Потанцуй со мной. — Он привлекает меня ко себе.

— Если настаиваешь…

— Настаиваю, госпожа Грей.

Мелодия плавная, яркая. Что-то латинское? Кристиан начинает двигаться, подхватывает биение пульса равным образом увлекает меня из-за собой. Мы кружим соответственно салону.

У исполнителя теплый, медленный голос, как бы сладкая карамель. Песню моя персона согласно правилам знаю, хотя вспомянуть заглавие безвыгодный могу. Кристиан снег получи голову роняет меня, равным образом ваш покорнейший слуга растерянно взвизгиваю равно шелковица а смеюсь. Он улыбается, у него веселые, незначительно лукавые глаза. Он который раз подхватывает меня равно кружит.

— Хорошо танцуешь, — говорю я. — Вот ми бы так.

Он загадочно улыбается, а околесица невыгодный говорит. Думает что касается ней, касательно обращение Робинсон, женщине, учившей его дрыгать ногами и… трахаться. Давненько пишущий эти строки ее безграмотный вспоминала, наверное, со дня рождения Кристиана. Насколько ми известно, деловых отношений они хлеще безграмотный поддерживают. Та снова училка, со неохотой признаю я.

Он заново роняет меня, да подхватывает равно целует на губы.

— Мне довольно отсутствовать твоей любви, — повторяю моя персона следом из-за сладкоголосым певцом.

— А ми уже больше, — говорит спирт да в который раз кружит меня по мнению комнате, а у меня с его слов кружится голова.

Песня кончается, равно Кристиан смотрит держи меня сверху. Глаза его ранее никак не смеются — они темны да полны желания. Я отнюдь не могу дышать.

— Пойдем во постель? — шепчет возлюбленный из такого типа надеждой равно мольбой, аюшки? у меня разрывается сердце.

«Ты чай уж получил мое единодушие получай всегда двум не без; половиной недели назад», — не терпится высказать мне. Но ваш покорный слуга знаю: сие симпатия что-то около извиняется да хочет покамест единожды убедиться, почто впоследствии недавней ссоры у нас по сию пору на порядке.

* * *

Я просыпаюсь. В очки светит солнце, до потолку прыгают, отскакивая ото воды, солнечные зайчики. Кристиана отнюдь не видно. Я не без; улыбкой потягиваюсь. Я готова претерпевать секс-наказание так например кажинный день, ежели вслед ним должно секс-макияж. Решить, который изо сего ми нравится больше, неграмотный так-то просто.

Поднимаюсь да иду на ванную. Открываю проем — Кристиан есть расчет до зеркалом, голый, если бы безграмотный отсчитывать полотенца сверху поясе, равно бреется. Он поворачивается равным образом улыбается, далеко не далеко не баламученный моим вмешательством. Я ранее знаю, зачем Кристиан, от случая к случаю остается один, отроду безграмотный запирает двери. Наверняка у сего существует объяснение, только хлопотать во единаче одной тайне у меня недостает ни малейшего желания.

— Доброе утро, госпожа Грей, — говорит он, излучая благодушие.

— И вас доброе утро.

Мне нравится надзирать после ним во такие моменты, смотреть, равно как симпатия поднимает равно выдвигает первым делом подбородок, в качестве кого выбривает его расчетливыми, длинными движениями. Я ловлю себя в том, что-то невольно подражаю ему: оттягиваю наверх верхнюю губу, провожу пальцем подо носом. Он поворачивается — одна средина лица вновь покрыта мыльной пеной — да подмигивает.

— Нравится?

Ох, Кристиан, ваш покорнейший слуга могла бы видеть тобой часами!

— Одно с моих любимых занятий, — признаюсь я, да он, наклоняясь, бурно целует меня, оставляя получай щеке пятнышко пены.

— Еще разок, а? — сурово шепчет Кристиан, поднимая бритву.

Я поджимаю губы, с открытыми глазами хмурюсь.

— В нижеупомянутый единожды воспользуюсь воском.

Вспоминаю, по образу дьявол обрадовался во Лондоне, при случае узнал, зачем пишущий эти строки с любопытства сбрила шерсть нате лобке. Разумеется, моя персона сделала сие отнюдь не во полном соответствии из высокими стандартами Мистера Точность…

* * *

— Ты что, лукавый возьми, наделала? — восклицает Кристиан, да сверху лице его появляется речение так ли ужаса, ведь ли любопытства. Он садится получи и распишись кровати на нашем номере на отеле «Браун», недалече Пиккадилли, заключает прикроватный мир и, раскрыв рот, таращится для меня. Должно быть, уж вблизи полуночи. Я краснею, становясь одного цвета вместе с простынями на его игровой комнате, равно пытаюсь натянуть пониже атласную сорочку. Кристиан пей — не хочу меня из-за руку.

— Ана!

— Я… э… побрилась.

— Вижу. Но зачем? — Он расплывается на широкой, через мателот предварительно уха, ухмылке.

Сгорая с стыда, отворачиваюсь, закрываю рожа ладонями. И что такое? автор где-то смущаюсь?

— Эй, — Кристиан бережно отнимает мою руку. — Не прячься. — Он кусает губу, ради отнюдь не рассмеяться. — Расскажи. Зачем? — В его глазах прыгают веселые искорки. Не понимаю, аюшки? туточки такого забавного?

— Перестань полагается мной смеяться.

— Я безграмотный надо тобой смеюсь. Извини. Мне без труда весело.

— А…

— Так зачем?

Я вздыхаю.

— Утром, рано или поздно твоя милость уехал для свою встречу, ваш покорный слуга принимала душ равным образом вспоминала до этого времени твои правила.

Кристиан моргает. Ему еще далеко не предварительно веселья, на глазах настороженность.

— Я вспоминала их объединение одному, раздумывала, а позднее вспомнила оный гостиная прелести равным образом решила, почто тебе сие следует понравиться. Воспользоваться воском смелости никак не хватило… — Мой бас падает перед шепота.

Кристиан смотрит возьми меня, да ставни у него блестят, так никак не через радости — ото любви.

— Ох, Ана… — Он наклоняется да слабо целует меня на губы. — С тобой отнюдь не соскучишься. Полагаю, автор этих строк просто-напросто обязан принять детальную инспекцию ваших творений, госпожа Грей.

— Что? Нет. — Он, наверное, шутит! Я укрываюсь, защищая свою прореженную полянку.

— Вот всего сего малограмотный надо.

Кристиан разводит мои руки, прижимает их для бокам равно смотрит ми в лоне ног. Таким взглядом позволяется раскочегарить костер, только прежде, нежели автор успеваю вспыхнуть, спирт наклоняется равно скользит губами в области моему голому животу, с высоты вниз… да покамест ниже. Я ерзаю, пытаюсь увернуться, так во конце концов покоряюсь судьбе.

— Ну, что-нибудь у нас здесь? — Он оставляет целование там, идеже пока что ни свет ни заря были лобковые волосы, равным образом трется в отношении голую кожу колючим подбородком.

— Ай! — восклицаю я. Да… ощущения те еще.

Кристиан бросает получи и распишись меня сладострастный взгляд.

— По-моему, твоя милость кой-что пропустила. — Он руки чешутся губами оставшиеся волоски.

— О… Черт, — бормочу я, надеясь ежели и бы беспричинно уложить результат этому придирчивому осмотру.

— Есть идея. — Он вскакивает, голый, из постели да устремляется во ванную.

Что покамест у него получай уме? Кристиан возвращается чрез мало-мальски секунд со стаканом воды, моей бритвой, своей кисточкой, мылом да полотенцем. Воду, кисточку, пот равным образом бритву возлюбленный оставляет нате прикроватном столике и, держа полотенце, смотрит для меня.

«О нет!» — Мое подсознание отбрасывает полное собор сочинений Чарльза Диккенса, вскакивает вместе с кресла и, подбоченясь, принимает решительную позу.

— Нет. Нет. Нет.

— Миссис Грей, каждую работу нужно готовить хорошо. Раздвиньте бедра. — Его серые бельма напоминают летнее предгрозовое небо.

— Я неграмотный позволю, с намерением твоя милость меня брил.

Он склоняет голову набок.

— Почему еще?

Я заливаюсь краской. Ну будто? непонятно?

— Потому что… Это слишком…

— Слишком интимно? — шепчет он. — Но твоя милость а знаешь, в частности интимности аз многогрешный да желаю. К тому а позже того, ась? пишущий сии строки из тобой делали, такая чопорность представляется излишней. И быстро эту доля твоего тела автор этих строк знаю скорее тебя.

Я смотрю получай него со изумлением. Какая потрясающая самоуверенность. То есть… да, дьявол прав, только совершенно равно.

— Это… сие неправильно! — Получается жалостно да чопорно.

— Ты безграмотный права, сие круто.

Круто? Вот как?

— Так тебя сие заводит? — изумленно спрашиваю я.

Кристиан фыркает.

— А твоя милость неужто безграмотный видишь? — Он ярко указывает взглядом получи убедительное улика своей правоты. — Хочу побрить тебя.

Какого черта?! Я откидываюсь бери спину, закрываю зеницы ладонью — только лишь бы невыгодный смотреть.

— Если тебе короче приятно, валяй. Ты такого типа чудной. — Я приподнимаю бедра, да Кристиан просовывает подина меня полотенце. Потом разводит ми сматываем удочки да самолично устраивается посредь ними. Постель проседает по-под его весом. — Вообще-то, ваш покорнейший слуга бы предпочел тебя связать.

— Обещаю безграмотный дергаться.

— Хорошо.

Он водит намыленной кисточкой там, внизу, равным образом у меня захватывает дух. Вода горячая, равным образом ваш покорнейший слуга механически поеживаюсь. Щекотно… только да приятно.

— Не шевелись, — укорительно бормочет Кристиан, обмакивая кисточку. — Или моя персона так-таки тебя свяжу, — добавляет спирт не без; угрозой, да до спине у меня разбегается упоительный холодок.

— Ты попервоначалу сие уж делал? — рассудительно спрашиваю я, когда-когда симпатия берется после бритвенный станок.

— Нет.

— А-а. Хорошо. — Я улыбаюсь.

— Еще одна новинка, госпожа Грей.

— М-м-м. Мне нравятся новинки.

— Мне тоже. Ну, поехали. — С удивительной с целью меня нежностью Кристиан ведет бритвой соответственно моей чувствительной плоти. — Лежи спокойно, — бормочет он, равно аз многогрешный вижу, ась? спирт целиком сосредоточился получи и распишись выполняемой работе.

Несколько минут — равно видишь некто ранее беретка сударь равным образом снимает излишки пены.

— Ну вот… раз как-то так, — говорит он, равно аз многогрешный убираю руку да смотрю получи и распишись него — Кристиан отстранился равным образом из удовлетворением рассматривает вывод своих стараний.

— Доволен? — спрашиваю ваш покорнейший слуга севшим глядишь голосом.

— Очень. — Он неуважительно ухмыляется да неспешно вводит палец. — Да, было весело, — вместе с легкой усмешкой говорит Кристиан.

— Тебе — может быть. — Я пытаюсь инсценировать недовольство, так следовательно плохо: Кристиан прав — сие было… волнующе.

— Припоминаю, аюшки? равным образом последствия были радикально удовлетворительные.

Кристиан в который раз берется после бритву. Я бросаю зрение сверху пальцы. Да, да во этом спирт как и прав. Я да поразмыслить далеко не могла, который абсентеизм вихор нате лобке может столько весьма видоизменить восприятие.

— Эй, автор этих строк а несложно тебя поддразниваю. Так ведут себя всё-таки мужья, дохлый номер голубки на своих жен, неужели нет? — Кристиан беретик меня после подбородок, всматривается, стараясь понять, на каком аз многогрешный настроении, равным образом во его глазах сразу появляется настороженность.

Вот да настал время расплаты.

— Сядь, — говорю я.

Он мнимый отнюдь не понимает. Я подталкиваю его ко стоящему на ванной белому табурету. Озадаченный, Кристиан садится, равно моя особа забираю у него бритву.

— Ана… — Похоже, догадался-таки, почто для чему. Я наклоняюсь равным образом целую его.

— Откинь голову.

Кристиан колеблется.

— Зуб вслед за зуб, мистер Грей. Услуга следовать услугу.

Он отнюдь не сводит со меня глаз, же поуже неграмотный токмо настороженно, а до сей времени да со недоверием.

— Ты понимаешь, что-то делаешь? — на полутонах спрашивает он. Я с расстановкой качаю головой, из всех сил сохраняя крупный вид.

Кристиан закрывает лупилки равным образом склоняет голову набок.

Офигеть, симпатия за всем тем позволит ми побрить его! Я кладу коряга получи и распишись до этого времени влажные кудряшки да сторожко прижимаю, с целью отнюдь не шевелился. Кристиан сидит не без; закрытыми глазами равным образом медленным темпом дышит помощью рот. Я рассудительно провожу бритвой наверх согласно шее, впредь до щеки, оставляя полоску чистой кожи. Кристиан долго выдыхает.

— Думаешь, порежу?

— С тобой в жизни не отнюдь не угадаешь, Ана, а заведомо твоя милость синь порох плохого, конечно, безграмотный сделаешь.

Я в который раз поднимаю бритву равным образом веду к верховью в соответствии с шее. Дорожка во мыльной пене становится шире.

— Я ни в жизнь злонамеренно отнюдь не сделаю тебе ни плошки плохого.

Он открывает иллюминаторы равно обнимает меня. Я политично веду бритвой объединение щеке.

— Знаю. — Кристиан поворачивает голову, ради ми было удобнее. Еще каплю — равно моя персона заканчиваю.

— Вот да все. И кроме того отнюдь не пролито ни лекарство крови, — со гордостью говорю я. Он гладит меня за ноге, сдвигает раньше да раньше сорочку, а затем так и подмывает для себе. Я хлопаюсь ему получи и распишись колени и, с целью соблюсти равновесие, хватаю его следовать плечи. Какой дьявол все мускулистый.

— Куда бы ми тебя доставить сегодня?

— То поглощать загорать малограмотный будем? — Я хоть сколько-нибудь видать вскидываю бровь.

Он лихорадочно облизывает губы.

— Нет, днесь далеко не будем. Я подумал, который ты, может быть, предпочтешь прогуляться.

— Ну, за того, наравне твоя милость разукрасил меня да сподручно ушел на сторону, ни ложки другого равно невыгодный останется, так?

Кристиан трезво делает вид, зачем неграмотный заметил ноток язвительности.

— Придется маленечко прокатиться, однако лик того стоит. Судя по мнению тому, зачем аз многогрешный читал, затем убирать сверху в чем дело? посмотреть.

Деревушка называется Сен-Поль-де-Ванс. Там кушать художественные галереи. Мы могли бы, если, конечно, найдем отчего-то за вкусу, сметь малость картин не ведь — не то скульптур про нашего нового дома.

Я отстраняюсь да смотрю держи него. Картины другими словами скульптуры… Он хочет разбирать картины иначе скульптуры. Но как бы мы буду закупать предметы искусства?

— Что такое? — удивленно спрашивает Кристиан.

— Я безграмотный разбираюсь во искусстве. Ничего на нем отнюдь не понимаю.

Он пожимает плечами равно свысока улыбается.

— Мы будем закупать лишь только то, в чем дело? нам понравится. О вложениях говор безграмотный идет.

Вложения? Черт возьми!

— Что? — повторяет Кристиан.

Я качаю головой.

— Послушай, ваш покорный слуга знаю, в чем дело? автор всего только нате днях получили чертежи ото архитектора, хотя обозреть допускается да сейчас, вреда малограмотный будет. Место древнее, средневековое…

Ах да, архитектор. Напомнил. Ее зовут Джиа Маттео. Подруга Элиота, работавшая со домом Кристиана на Аспене. Когда да мы со тобой вместе с ней встречались, симпатия прежде ним исключительно аюшки? безграмотный стелилась.

— Ну, в чем дело? дальше? — с нетерпением восклицает он. Я вновь качаю головой. — Говори, никак не молчи.

Как автор могу сказать, который ми безвыгодный нравится Джиа? Моя неприязненность ко ней иррациональна равным образом объяснению никак не поддается, а высовывать себя ревнивой женой безграмотный хочется.

— Ты чай далеко не злишься в меня из-за вчерашнее? — Он вздыхает равно ныряет на вывеску во ложбинку в кругу грудей.

— Нет, нетрудно проголодалась, — бормочу я, зная, ась? сие отвлечет его ото нежелательных вопросов.

— Так благодаря чего прежде далеко не сказала? — Он сталкивает меня не без; колен равным образом поднимается.

* * *

Сен-Поль-де-Ванс — средневековая горная деревушка, одно изо самых живописных мест с всех, почто моя персона видела. Мы идемте ручка об руку сообразно узким мощеным улочкам, равно моя пригоршня лежит на заднем кармане его шортов. За нами, сверху небольшом удалении, следуют Тейлор равным образом в таком случае ли Филипп, так ли Гастон — определять границы их ваш покорнейший слуга приближенно да безграмотный научилась. На обсаженной деревьями площади трое пожилых мужчин — безвыездно на традиционных беретах, вопреки получай жару, — играют на петанк. Туристов после этого много, так недалеко вместе с Кристианом аз многогрешный чувствую себя полностью комфортно. Посмотреть питаться получи и распишись что-нибудь — узкие улочки да переулки, ведущие в дворы от искусными каменными фонтанами, старинные да современные скульптуры, занимательные бутики да лавочки.

В первой галерее Кристиан рассеянно, покусывая дужку своих огромных очков, разглядывает представленные эротические фотографии. Все они — произведение некоей Флоранс Делль равным образом представляют застывших во разнообразных позах обнаженных женщин.

— Не нисколько то, что такое? ваш покорнейший слуга себя представляла, — говорю моя особа неодобрительно, вспоминая коробку из фотографиями, которую нашла на его — в таком случае лакомиться нашем — шкафу. Интересно, что такое? возлюбленный не без; ними сделал. Уничтожил?

— И моя особа тоже. — Кристиан усмехается, беретка меня следовать руку, равно автор сих строк пойдем для следующему художнику. Может быть, раздумываю я, да ми ему попозировать?

У следующего стенда какая-то дама демонстрирует близкие натюрморты — выполненные сочными, яркими красками плоды да овощи.

— А вишь сие ми нравится. — Я указываю нате три картины вместе с перцами. — Сразу вспоминается, в качестве кого твоя милость резал пикули во моей квартирке.

Смеюсь. Кристиан пытается остаться серьезным, однако также безвыгодный удерживается.

— А по-моему, ваш покорный слуга справился не без; заданием кардинально компетентно, — бормочет он. — Разве ась? никак не куда быстро. И вообще, — спирт обнимает меня вслед плечи, — неграмотный отвлекай. Куда бы твоя милость их повесила?

— Что?

Он покусывает губами мочку мой уха.

— Картины. Где бы твоя милость их повесила?

— В кухне, — ручаюсь я.

— Хмм. Неплохая идея, госпожа Грей.

Смотрю получи ценник. Пять тысяч евро каждая. Ничего себе!

— Слишком дорого!

— И что? — Кристиан снова-здорово тянется для моему уху. — Привыкай, Ана. — Он отпускает меня равным образом соглашаться для столику, ради которого нате него таращится одетая на белое женщина. Мне чешется учинить глаза, же аз многогрешный перевожу мнение держи картины. Пять тысяч евро… чисто сие да.

* * *

После ланча расслабляемся вслед за напиток бодрости во отеле «Сен-Поль». Вид с сего места открывается потрясающий. Виноградники да полина подсолнухов ровно заплатки для равнине; в таком случае тогда так после этого — аккуратные сельские домики. День прекрасный, ясный, что-то около что такое? из того места, идеже да мы не без; тобой сидим, следовательно аж поблескивающее вдалеке, получай горизонте, море.

— Ты спрашивала, благодаря тому мы заплетаю тебе волосы. — Голос Кристиана нарушает неспешное школа моих мыслей. Меня настораживает его едва виновный тон.

— Да. — Дело плохо.

— По-моему, возлюбленная позволяла ми когда-никогда ходить со ее волосами. Я ранее безграмотный знаю, приснилось ми сие иначе таково оно да было бери самом деле.

Ого! Он чай имеет во виду свою биологическую мать.

Кристиан смотрит получи меня от каменным лицом, равно грудь екает: ась? говорить, эпизодически некто вспоминает видишь такое?

— Мне нравится, в некоторых случаях твоя милость играешь вместе с моими волосами, — с оглядкой говорю я.

— Правда?

— Да. — Я беру его из-за руку. — Думаю, твоя милость любил ее. Свою биологическую мать.

В его лице ничто неграмотный меняется. Он смотрит сверху меня, только ни ложки невыгодный говорит.

Черт. Уж никак не зашла ли пишущий эти строки очень далеко?

«Скажи что-нибудь, пожалуйста», — в глубине души умоляю я. Но Кристиан цепко молчит да лишь смотрит бери меня непроницаемыми серыми глазами. Молчание растягивается, дьявол думается нимало быстро потерянным.

Бросает представление получи мою руку на его руке. Хмурится.

— Скажи что-нибудь, — шепчу я, когда-когда затишье становится невыносимой.

Кристиан качает головой, беспробудно вздыхает.

— Идем. — Он выпускает мою руку равно поднимается вместе с застывшим, настороженным лицом.

Неужели переступила грань? Не знаю. На душе тяжело. Я малограмотный знаю, равно как состоять — произносить хоть сколько-нибудь сиречь отстать по сию пору в духе есть. Выбираю дальнейший вариация равно безотказно следую вслед за ним изо ресторана.

Мы выходим для прелестную узкую улочку, равным образом Кристиан беретик меня после руку.

— Куда хочешь пойти?

Разговаривает! И невыгодный злится, репутация богу. Я облегченно выдыхаю равно пожимаю плечами.

— Я эдак рада, сколько твоя милость единаче разговариваешь со мной.

— Знаешь, невыгодный хочу хлеще об этом. Все, хватит. С сим покончено.

Нет, безвыгодный покончено. От этой мысли становится грустно, да ваш покорнейший слуга спрашиваю себя, закончится ли сие общий когда-нибудь. Он завсегда хорошенького понемножку таким… моими Пятьюдесятью Оттенками. Хочу ли я, в надежде дьявол изменился? Пожалуй, нет. Лишь бы чувствовал, который его любят. Бросаю зырк украдкой: каковой а дьявол красиво красивый. И рядом этом — мой. Дело неграмотный всего-навсего во том, который у него чудесное, идеал образина равно обворожительное тело. Меня влечет да манит то, который кроется ради сим совершенством: тонкая, хрупкая, исковерканная душа.

Он смотрит возьми меня с птичьего полета наземь со своим особенным, до некоторой степени удивленным, отчасти настороженным равным образом ни капельки сексуальным выражением, а после обнимает вслед за плечи, равно я пробираемся от толпу туристов для тому месту, идеже Гастон (или Филипп) припарковал выше- свободный «Мерседес». Я который раз сую ладошку во обратный углубление его шортов, радуясь, который спирт далеко не злится. Но, прямолинейно говоря, какой-никакой четырехлетний мальчонка безвыгодный любит свою мать, пусть даже когда симпатия равно отнюдь не самая лучшая нате свете? Я нелегко вздыхаю равным образом прижимаюсь для нему теснее. Охранники черт-те где сзади, а чисто успели ли они перекусить?

Кристиан останавливается у небольшого ювелирного магазинчика равным образом смотрит поначалу возьми витрину, а позже сверху меня. Он беретка мою свободную руку равно проводит пальцем по части на волоске заметной полоске через наручника.

— Уже безграмотный больно, — уверяю я. Кристиан поворачивается, беретка другую мою руку равно поворачивает внутренней косвенно запястья вверх. Здесь полоску скрывают платиновые часы «омега», которые симпатия подарил ми после завтраком на наше на певом месте утро на Лондоне. А какая получай них титул — умный кругом!

«Анастейша,

Ты мое все,

Моя любовь, моя жизнь.

Кристиан»

Несмотря ни сверху что, сверх всей его переменчивости, мои сожитель может фигурировать таким романтиком. Я смотрю в бледно-розовую полоску держи запястье. А может состоять равным образом таким дикарем. Он отпускает мою левую руку, беретик следовать подбородок равно вместе с беспокойством всматривается на мое лицо.

— Не больно, — повторяю я.

Кристиан подносит мою руку ко губам, запечатлевая для запястье умиленный поцелуй.

— Идем. — Он ведет меня на магазин.

— Вот. — Кристиан раскрывает всего только что-нибудь разобранный изысканный платинный браслет, находящийся с небольших абстрактных цветов из крохотными бриллиантами, да защелкивает у меня возьми запястье. Довольно широкий, реализованный во форме наручника, запяст скрывает по сию пору красные отметины. И целесообразно почти пятнадцати тысяч евро, думаю я, безграмотный поспевая доглядывать вслед за разговором бери французском от продавщицей. Ничего так дорогого моя особа ввек пока что безвыгодный носила.

— Вот так-то лучше, — говорит Кристиан.

— Лучше? — шепчу я, смотря во его сияющие серые глаза. Худая наравне палка, буфетчица есть смысл на сторонке да наблюдает из-за нами завистливо равным образом вместе с откровенным неодобрением.

— Ну, твоя милость а знаешь почему, — смутно говорит Кристиан.

— Мне сие отнюдь не надо.

Я трясу рукой. Браслет сползает да во какой-то одну секунду попадает перед струящиеся чрез витрину солнечные лучи. Отраженные бриллиантами, до стенам прыгают маленькие сияющие радуги.

— Мне надо, — возьми полном серьезе говорит Кристиан.

Зачем? Зачем ему сие надо? Чувствует вину равно хочет загладить? Вину следовать что? За сии отметины ото наручников? За свою биологическую мать? За то, что-нибудь неграмотный доверился мне? Ох ужак сии Оттенки!

— Нет, Кристиан. Тебе сие равным образом отнюдь не надо. Ты равно приблизительно целый ряд зачем ми подарил. Волшебный янтарный месяцок — Лондон, Париж, Лазурный берег… равно самого себя, — вполголоса добавляю я, равным образом у него влажнеют глаза. — Мне приближенно повезло.

— Нет, Анастейша, сие ми повезло.

— Спасибо. — Я приподнимаюсь бери цыпочках, обнимаю его шею равным образом целую — далеко не из-за браслет, а из-за то, сколько дьявол — мой.

* * *

В машине возлюбленный паки уходит во себя, смотрит на остановка нате ярко-желтые подсолнухи, не спеша покачивающие головами на ласковом послеполуденном солнце. За рулем бог знает кто с близнецов, по-моему, Гастон, Тейлор сидит вблизи от ним. Кристиан что до чем-то размышляет. Я наклоняюсь, беру его руку, легонечко пожимаю. Он поворачивается, смотрит нате меня, следом убирает мою руку да поглаживает меня по мнению колену. На ми короткая бело-голубая одежда равно узкая, обтягивающая блузка минуя рукавов. На секунда Кристиан останавливается во нерешительности, равно ваш покорнейший слуга никак не знаю, камо двинется его десница ниже — вверх, объединение моему бедру, либо — либо вниз, по мнению голени. Я замираю на предвкушении его нежных прикосновений. Что спирт сделает? Кристиан выбирает во-вторых равным образом глядишь хватит меня следовать лодыжку равно подтягивает мою ногу себя получи колено. Я поворачиваюсь ко нему.

— Мне нужна равным образом вторая.

Ой! Зачем? Я неспокойно оглядываюсь нате Тейлора да Гастона — их, похоже, интересует исключительно дорога, — кладу ему держи колени вторую ногу. Кристиан дотягивается предварительно какой-то кнопки получи дверце, нажимает, равно с панели на пороге нами выдвигается затененный экран. Еще серия секунд, равным образом ты да я остаемся наедине. Ух ты! Теперь понятно, зачем тогда экий не стесняющий движения салон.

— Хочу стремлять возьми твои лодыжки, — неслышно объясняет Кристиан. Во взгляде беспокойство. Что теперь? Что его тревожит? Отметины ото наручников? Я-то думала, что-нибудь со сим наш брат разобрались. Если какие-то остатки равным образом остались, в таком случае их закрывают ремешки сандалий. Ничего такого моя особа на ране слыхать бы далеко не заметила. Он шаг за шаг проводит большим пальцем объединение подъему. Щекотно. Я ерзаю. Он конец улыбается, хватко развязывает ремешок равно тута но мрачнеет, увидев темно-красные полоски.

— Уже неграмотный больно, — шепчу я. Кристиан смотрит для меня, равным образом моська у него печальное, а жевало складывается во жесткую линию. Он кивает, будто показывая, что такое? верит ми держи слово. Я спешно трясу ногой, равным образом сандалета падает нате пол. Но поздно: Кристиан по новой ушел во себя, на какие-то близкие невеселые мысли, равно смотрит на окно, пусть бы равным образом продолжает невнимательно трепать мою ногу.

— Эй, твоя милость ась? ожидал? — неслышно спрашиваю я.

Он поворачивается. Пожимает плечами.

— Не думал, в чем дело? буду осязать себя чисто так, увидев сии отметины. — Что? То немногословный, скрытный, ведь сразу открытый, откровенный. Сколько на нем всего. Пятьдесят! И в качестве кого ми составлять от ним?

— Что а твоя милость чувствуешь?

Хмурый взгляд.

— Мне отнюдь не по части себе.

Что ж такое! Я расстегиваю постромка безопасности, придвигаюсь для нему поближе, так коньки малограмотный убираю. Так не терпится забраться ему в колени, обнять. Я бы приблизительно равным образом сделала, разве бы впереди был только лишь Тейлор. Но немного погодя до этого времени равным образом Гастон, равно с одного всего лишь его присутствия, пес со ним нас равным образом разделяет стекло, у меня озноб бегут объединение спине. Будь линза потемнее… Я сжимаю обрезки Кристиана.

— Мне исключительно синяки безвыгодный понравились. Все остальное… все, что-то твоя милость делал, — аз многогрешный понижаю речь вплоть до шепота, — вместе с наручниками, понравилось. Это… сие было потрясающе. Ты можешь передразнить однако во что ни придется время, рано или поздно всего лишь захочешь.

Кристиан мнется.

— Потрясающе?

Моя внутренняя Аврора откладывает книжку Джеки Коллинз да поднимает голову.

— Да. — Я улыбаюсь и, просунув ногу поглубже, шевелю пальчиками у него на паху. Реакции поджидать никак не надо — уста приоткрываются, Кристиан резким движением втягивает воздух.

— Вам бы отличается как небо через земли пристегнуться, госпожа Грей, — тихо, из хрипотцой говорит он, да автор сызнова шевелю пальцами. Глаза его темнеют, предвещая бурю. Он хватит меня вслед лодыжку. Хочет, ради ваш покорный слуга остановилась? Или продолжила? Кристиан молчит равно лишь только хмурится.

Что дальше?

Он достает изо кармана «блэкберри», со которым, похоже, отроду никак не расстается, принимает входящий, смотрит сверху склянка да хмурится до настоящий поры больше.

— Барни.

Черт. Нам в который раз мешает работа. Я пытаюсь снять ногу, однако Кристиан никак не пускает да всего лишь до этих пор резче сжимает лодыжку.

— В серверной? — осторожно говорит он. — Активирована концепция пожаротушения?

Пожар! Я убираю ноги, да в данный однажды Кристиан невыгодный пытается меня удержать. Сажусь держи место, пристегиваю ремень, беспокойно тереблю браслетик из-за пятнадцать тысяч евро. Кристиан по новой нажимает кнопку получи дверце, равным образом тускловатый искусство кино опускается.

— Кто-нибудь пострадал? — Теперь ко разговору прислушивается да Тейлор. — Какой ущерб? Понятно… Когда? — Кристиан вновь смотрит получи и распишись часы, приглаживает ладонью волосы. — Нет. Ни пожарных, ни полицию. По крайней мере пока.

Господи! Пожар? В офисе? Я озадаченно смотрю в него. Тейлор поворачивается, хотя синь порох отнюдь не говорит.

— Вот как? Хорошо… О"кей. Мне нужен подробно разработанный исповедание не без; оценкой причиненного ущерба. И полная катамнез соответственно всем, кто именно имел разрешение вслед за последние пятерка дней, в книжка числе уборщиков… Найди Андреа, черт со ним позвонит мне… Да, говорят, аргон этак но эффективен, гляди только лишь обходится дорого.

Отчет со оценкой ущерба? Аргон? Что вслед за чертовщина? Смутно помнится кое-что изо школьного курса химии. Кажется, какой-то синтетический элемент.

— Понимаю, в чем дело? рано… Сообщи в соответствии с мейлу после двушник часа… Нет, ми нужно знать. Спасибо, сколько позвонил. — Кристиан дает отражение да туточки но набирает номер.

— Уэлч… Хорошо… Когда? — Он заново бросает суждение сверху часы. — Тогда после час… Да… Двадцать-четыре-семь получай удаленном спецхран данных… Хорошо.

Кристиан убирает трубку на карман.

— Филипп, после период пишущий эти строки приходится присутствовать в борту.

— Да, месье.

Черт, значит, сие Филипп, а безграмотный Гастон. Машина срыву прибавляет. Кристиан поворачивается ко мне. Лицо его бесстрастно.

— Кто-то пострадал? — на полутонах спрашиваю я.

— Он качает головой.

— Ущерб незначительный. — Наклоняется, бодряще похлопывает меня сообразно руке. — Не беспокойся. Мои семя занимаются этим. — Таков муж благоверный — пунктуальный директор, человек, какой держит по сию пору по-под контролем равным образом далеко не неграмотный выбит изо колеи.

— Где случился пожар?

— В серверной.

— В Грей-хаусе?

— Да.

Отвечает коротко, значит, бредить об этом никак не хочет. Но почему?

— А с чего авария незначительный?

— Серверная оснащена современной системой пожаротушения.

Конечно.

— Ана, пожалуйста… неграмотный беспокойся.

— Я да никак не беспокоюсь.

— Мы доколе до этого времени далеко не уверены, имел ли пространство поджог, — говорит он, что отвечая получи и распишись мои немой вопрос. Я боязливо вскидываю руку ко горлу. «Чарли Танго», в настоящий момент это… Что дальше?



Глава 0

Не нахожу себя места. Кристиан ушел во комплект равно неграмотный значит целенький час. Я пыталась читать, взглядывать телевизор, загорать — загорать одетой! — же никак не могу расслабиться, малограмотный могу вызволиться с тревоги. Переодеваюсь на брюки равно майку, снимаю дорогущую побрякушку равно отправляюсь получи и распишись поиски Тейлора.

Нахожу его во салоне преддверие кабинетом Кристиана.

— Миссис Грей. — Он отрывается ото романа Энтони Берджеса.

— Я бы хотела пробежаться сообразно магазинам.

— Конечно, мэм. — Тейлор поднимается.

— И автор этих строк хотела бы ухватить «джет-скай».

Он открывает рот.

— Э-э-э… — Тейлор ошеломленно хмурится, отнюдь не зная, зачем сказать.

— Не желательно бы тормошить через сего Кристиана.

Он вспыхивает.

— Миссис Грей… э… ваш покорнейший слуга неграмотный думаю, зачем мистеру Грею сие понравится, а ми желательно бы не потерять из-за с лица работу.

Ой, согласен чтобы бога! Мне таково равно руки чешутся ляпнуть глаза, хотя за сего автор этих строк поступаю наоборот: на свет не глядел бы вздыхаю, выражая безответность судьбе равным образом повстание тем, сколько меня сделано лишили внутренние резервы делать распоряжение собой. С иной стороны, автор совсем далеко не хочу, чтоб Кристиан злился получай Тейлора или, ежели стрела-змея бери ведь пошло, держи меня. Решительно подхожу ко двери, стучу да вхожу. Кристиан сидит из-за письменным столом красного дерева. Оторвавшись ото «блэкберри», возлюбленный вопрошающе смотрит получи меня.

— Андреа, подожди, пожалуйста, — говорит Кристиан на телефон. Лицо у него серьезное, отображение терпеливо-выжидательное. Черт. Почему автор этих строк неумолчно чувствую себя школьницей на кабинете директора? Еще вчерашнего дня текущий индивидуальность надевал возьми меня наручники. Я далеко не должна его бояться, симпатия муж муж, сатана возьми. Расправляю плечи, растягиваю во улыбке губы.

— Я собираюсь ради покупками. Возьму со с лица охранника.

— Конечно. Возьми братьев да Тейлора. — Судя по мнению тому, сколько никаких дальнейших вопросов малограмотный следует, сотворилось отчего-то всамделишно серьезное. Я стою, смотрю получи и распишись него, же могу ли чем-то помочь?

— Что-то еще? — Хочет, в надежде пишущий эти строки ушла. Вот черт.

— Тебе что-нибудь надо? — спрашиваю я.

Он улыбается своей милой, смущенной улыбкой.

— Нет, детка, ничего. Обо ми туточки позаботятся.

— Хорошо. — Хочу чмокнуть его — спирт как-никак муж муж. Решительно подхожу ко столу, целую на губы, нежели мало ли его удивляю.

— Андреа, ваш покорнейший слуга перезвоню. — Кристиан откладывает «блэкберри», охватывает меня во объятья равно целует — страстно, со желанием. Потом отпускает.

Я перевожу дух.

— Ты меня отвлекаешь. Мне нужно скорее со по всем статьям разобраться да вернуться для тебе. — Он проводит пальцем по части моей щеке, поглаживает подбородок.

— Ладно. Извини.

— Пожалуйста, невыгодный извиняйтесь, обращение Грей. Мне нравится, в некоторых случаях ваша милость меня отвлекаете. Идите, потратьте крошку денег. — Он убирает руки.

— Так да сделаю. — Я для виду улыбаюсь равно иду ко двери. Мое подсознание качает головой да поджимает губы. «А так-таки твоя милость далеко не сказала ему, аюшки? хочешь взять хоть „джет-скай“», — осуждающе напоминает оно. Я отнюдь не слушаю… Гарпия.

Тейлор выдержано ждет на салоне.

— С командованием постоянно согласовано. Можно отправляться? — Я улыбаюсь, маскируя нотку сарказма. А гляди Тейлору недосказывать нечего, равным образом некто улыбается открыто, отнюдь не скрывая восхищения.

— После вас, обращение Грей.

Потом Тейлор входя во все подробности объясняет ми систему управления «джет-скаем». Спокойный, повелительный на себе, безупречный учитель. Моторка сделано покачивается возьми тихой воде у борта яхты. Гастон смотрит лично первым делом из-под надвинутого сверху зенки козырька, у руля застыл сам изо матросов «Прекрасной леди». Со мной трое — равно только лишь лишь только потому, который ми заблагорассудилось пробежаться по части магазинам. Какая нелепость.

Застегивая спасательный жилет, с легким сердцем улыбаюсь Тейлору. Он подает руку, помогает ми сойти для «джет-скай».

— Ремешок ключа зажигания наденьте получи и распишись запястье, госпожа Грей. Если ваша милость нечаянно упадете вслед борт, мотор автоматом выключится, — инструктирует он.

— О"кей.

— Готовы?

Я киваю.

— Когда отойдете с яхты грубо бери хорошо фута, нажмите кнопку зажигания. Мы последуем следовать вами.

— О"кей.

Тейлор отталкивает «джет-скай» с моторки, равно водный мотоцикл затяжно уходит на сторону. Он кивает, равным образом моя персона нажимаю кнопку зажигания. Двигатель отзывается рокотом.

— Хорошо, госпожа Грей, исключительно полегче! — кричит Тейлор. Я добавляю газу. «Джет-скай» прыгает вперед, хотя движок здесь но глохнет. Черт! А опять-таки у Кристиана стало приблизительно легко. Повторяю попытку — конец оный же. Да что-то ж такое!

— Не беспричинно резко, госпожа Грей! — кричит Тейлор.

— Да, да, да, — бормочу ваш покорный слуга равно снисходительно давлю сверху рычаг. Гидроцикл ещё раз прыгает, да бери таковой однажды авто отнюдь не глохнет. Да! Получилось! Ха-ха, наш брат мчимся!

Хочется кричать, попискивать да вопить, хотя аз многогрешный сдерживаюсь. Ухожу ото яхты во бездна бухты. За задом у меня — хладнокровный рокот моторки. Я добавляю газу, да скутер рвется вперед. Теплый ветерок треплет волосы, малость разлетаются согласно сторонам — моя персона чувствую себя свободной. Но вроде качает! Неудивительно, сколько Кристиан далеко не пускает меня ко рулю.

Вместо того воеже перевернуть для берегу, моя персона делаю окладистый круг. Вот сие здорово! Стараясь малограмотный примечать следующих из-за мной Тейлора равно остальных, иду бери дальнейший жернов равно на данный одну секунду замечаю нате палубе «Прекрасной леди» Кристиана. Он небось бы смотрит сверху меня, однако конечно заметить трудно. Я храбро поднимаю руку равно приветственно машу ему. Кристиан напоминает каменное изваяние, однако нате мое салют до этого времени но отвечает, хотя бы телодвижение итак капелька скованный. Выражение его лица предуготовить трудно, да в некоторой степени подсказывает, ась? глядеть далеко не стоит, равным образом пишущий эти строки поворачиваю ко берегу. Средиземное рой сверкает да искрится лещадь послеполуденным солнцем. Я сбрасываю голубое топливо равным образом жду, ради Тейлор пришел для причалу первым. Лицо у него хмурое, да ми делается неграмотный до себе, а чисто Гастон вроде примерно посмеивается втихомолку. Уж неграмотный произошло ли что-то, охладившее галло-американские отношения? Хотя, скоренько всего, трудность что ни говори нет слов мне. Гастон выскакивает нате причал, и, на срок некто возится со швартовыми, Тейлор руководит моими маневрами. Я осторожно, лишенный чего рывков, подвожу водный мотоцикл ко моторке. Тейлор немножко смягчается.

— Просто выключите зажигание, госпожа Грей, — говорит дьявол и, ухватившись вслед за руль, подтягивает «джет-скай» ко причалу да подает ми руку. Я перебираюсь на моторку равным образом самочки удивляюсь собственной ловкости — пусть даже никак не упала.

— Миссис Грей. — Тейлор нервически моргает, да ланиты его опять-таки розовеют. — Мистеру Грею безграмотный бог нравится, аюшки? вас катаетесь получи гидроцикле.

Охранник лишь только что-нибудь отнюдь не ежится с смущения, равно моя особа понимаю, аюшки? у него поуже состоялся горький диалог вместе с Кристианом. Что а ми от тобой делать, мои бедный, неестественно подозрительный муж!

Я мирно улыбаюсь.

— Понимаю. Мистера Грея на этом месте нет, равно ежели ему отнюдь не жуть нечто нравится, так некто самопроизвольно скажет ми об этом, при случае мы вернусь.

Тейлор кивает.

— Хорошо, обращение Грей, — говорит спирт флегматически равным образом подает ми сумочку.

Сходя возьми пристань, моя персона ловлю его вымученную улыбку, равно ми в свою очередь так и подмывает улыбнуться. Мне нравится Тейлор, да внимать его упреки мы безграмотный намерена. Ни его, ни отца, ни мужа.

Черт, Кристиан прямо-таки бешеный, а тем неграмотный менее у него без дальних слов равно минус меня забот хватает. И что до нежели автор этих строк лишь думала?

В сумочке начинает колебаться «блэкберри». Достаю. Мелодия Шаде «Твоя пристрастие — Король» — таковой рингтон у меня токмо для того Кристиана.

— Привет.

— Привет.

— Вернусь бери моторке, эдак в чем дело? отнюдь не злись.

— Э… — Он приметно удивлен.

— Но было здорово, — добавляю ваш покорный слуга шепотом.

Кристиан вздыхает.

— Что ж, обращение Грей, неграмотный стану вас мешать. Развлекайтесь в качестве кого хотите, только, пожалуйста, будьте осторожны.

Вот так! Мне позволено развлекаться!

— Буду. Тебе нужно что-нибудь с города?

— Только одно: с тем твоя милость вернулась целая равным образом невредимая.

— Постараюсь угодить, мистер Грей.

— Рад сие слышать, обращение Грей.

— Наша задача — угодить, — ручаюсь автор этих строк со смехом.

— Мне звонят, — из улыбкой говорит он. — Пока, детка.

— Пока, Кристиан.

Разговор закончен. Кризис из «джет-скаем» предотвращен. Машина ранее ждет, да Тейлор открывает дверцу. Я подмигиваю ему, да он, вздыхая, качает головой.

Устроившись бери заднем сиденье, отправляю мейл.

От кого: Анастейша Грей

Тема: Спасибо

Дата: 07 августа 0011 г. 06:55

Кому: Кристиан Грей

* * *

За то, что-нибудь безграмотный адски ворчал.

Ваша любящая подруга жизни ххх
* * *

От кого: Кристиан Грей

Тема: Стараюсь быть спокойным

Дата: 07 августа 0011 г. 06:59

Кому: Анастейша Грей

* * *

Не следовать что.

Возвращайся целая да невредимая.

Это неграмотный просьба,

х Кристиан Грей, основной руководитель холдинга «Грей энтерпрайзес» да твой тщательный благоверный

Я стихийно улыбаюсь. Мой тиран.

* * *

И со который сие стати ми приближенно захотелось пробежать сообразно магазинам? Ненавижу шопинг. Впрочем, на глубине души автор знаю зачем — равно ибо твердо шагаю мимо «Шанели», «Гуччи», «Диора» да прочих фирменных бутиков равно во конце концов нахожу снадобье ото терзающей меня хвори на маленьком тесном магазинчике в целях туристов. Это заливистый ножной браслетик из крохотными сердечками равно колокольчиками. Звенит архи мило, а стоит только лишь пяточек евро. Покупаю да шелковица а его равным образом надеваю. Вот сие — мое, то, аюшки? ми нравится. И махом становится лучше равно покойнее. Я отнюдь не хочу утрачивать складность из праздник девчонкой, которой нравилось такое. В глубине души понимаю, аюшки? возьми меня давит невыгодный лишь непосредственно Кристиан, да равным образом его богатство. Привыкну ли когда-нибудь для нему?

Тейлор равным образом Гастон, во вкусе равно положено, следуют из-за мной за запруженным прохожими послеполуденным улочкам. В какой-то минута аз многогрешный ажно забываю об их присутствии. Хочу дать взятку что-нибудь Кристиану. Что-то, в чем дело? отвлекло бы его с случившегося на Сиэтле. Но что-нибудь выкупить человеку, у которого принимать всё? Я останавливаюсь посередине незначительный площади, окруженной магазинчиками, равным образом осматриваюсь. Замечаю ряды электроники равным образом вмиг вспоминаю поход галереи да выше- экспедиция на Лувр… Венеру Милосскую… В памяти всплывают сотрясение воздуха Кристиана: «Мы весь можем аттестовать женские формы. Мы любуемся ими на мраморе равным образом масле, атласе да получай пленке».

Идея приходит хозяйка собой. Смелая идея. Вся геморрой во том, воеже безвыгодный обжопиться из выбором, да во этом ми может помочь всего-навсего нераздельно человек. Достаю изо сумки «блэкберри» равным образом звоню Хосе.

— Кто… — сонно бормочет он.

— Это я, Ана.

— Ана? Ты хоть бы бы представляешь, каковой час? — мало спрашивает он. Фу ты, пишущий эти строки нимало забыла ради разницу вот времени.

— Извини.

— Ты где? Все на порядке? — Тон меняется бери озабоченный.

— Я на Каннах, держи юге Франции, равно у меня по сию пору во порядке.

— На юге Франции, во как? В каком-нибудь шикарном отеле?

— Э… Вообще-то нет. Мы после этого держи лодке.

— На лодке?

— То снедать получи и распишись яхте. Это большая лодка, — поясняю моя персона со вздохом.

— Понятно. — Потянуло холодком. Черт, никак не стоило ему звонить. Только сего ми равно никак не хватает.

— Послушай, ми нужен твой совет.

— Мой совет? — Он, похоже, поражен. — Конечно. — Уже намного дружелюбнее.

Я излагаю кровный план.

* * *

Через двушник часа Тейлор помогает ми взмыть с моторки держи палубу яхты. Гастон не без; матросами ставит в простор гидроцикл. Кристиана нигде никак не видно, да мы скоро прохожу на нашу каюту — окутать подарок. На душе наивно совсем нечего делать равно радостно.

— Долго но вы далеко не было. — Я вздрагиваю. Поворачиваюсь — Кристиан игра стоит свеч во дверях каюты равно стараясь безвыгодный выговорить ни слова получай меня смотрит. Вот те на. А разве хроника не без; «джет-скаем» снова малограмотный закончилась? Или наворот со пожаром на офисе серьезнее, нежели казалось?

— У тебя во Сиэтле совершенно подо контролем? — сторожко спрашиваю я.

— Более иначе говоря менее, — одну крошку недовольно отвечает симпатия да символически много хмурится.

— А автор что купила. — Я может быть возьми хоть каплю взвить ему настроение, вона всего бы его гнев невыгодный было направлено бери меня. Он ласково улыбается — значит, совершенно на порядке.

— И который но твоя милость купила?

— Вот это. — Я ставлю ногу получи и распишись траходром равным образом демонстрирую браслет.

Кристиан к лицу ближе, трогает, наклонившись, колокольчики у меня нате лодыжке, хмурится, заметив красную полоску, да проводит в области ней пальцем. Щекотно.

— Симпатично.

— И во это. — Я протягиваю коробку, надеясь на глубине души, ась? презент всё-таки а отвлечет его ото проблем.

— Это мне? — удивленно спрашивает Кристиан. Я стеснительно киваю. Он беретка коробку да разборчиво встряхивает. По-мальчишески мешковато ухмыляется, садится недалеко со мной в кровать, наклоняется равным образом целует. — Спасибо.

— Ты а единаче невыгодный открыл.

— Неважно. Что бы дальше ни было, оно ми поуже нравится. — Он смотрит возьми меня сияющими глазами. — Я наездами получаю подарки.

— Тебе тяжело в некоторой степени купить. У тебя весь есть.

— У меня принимать ты.

— Да, есть. — Я улыбаюсь ему. — И вновь вроде есть.

Кристиан бойко расправляется от бумагой.

— «Никон»? — Он удивленно смотрит получи меня.

— Знаю, у тебя глотать компактная цифровая камера, хотя каста полноте для… э… ради портретов равно всякого такого. К ней двойка объектива.

До него хоть твоя милость что-нибудь хочешь отнюдь не доходит.

— Сегодня, на галерее, тебе понравились фотографии Флоранс Делль. Я помню, аюшки? твоя милость сказал на Лувре. И, конечно, те снимки… — Я сглатываю, из всех сил стараясь безграмотный вдумываться в отношении картинках во шкафу.

Он замирает, начиная понимать, что до нежели подходит речь, равно моя особа торопливо, боясь, который сейчас сорвусь, продолжаю:

— Я подумала, что-то твоя милость был способным бы… что такое? тебе, может быть, захочется… ну, сфоткать меня.

— Сфотографировать… тебя?

Позабыв насчёт коробке получи и распишись коленях, Кристиан нет слов постоянно лупилки смотрит возьми меня. Я до чертиков киваю, пытаясь предчувствовать его реакцию. Он в конечном счете переводит мнение получай коробку, с уважением проводит пальцами до глянцевым картинкам.

О нежели возлюбленный думает? Реакция капли никак не та, которой мы ждала, равным образом мое подсознание уж посматривает для меня сердито, во вкусе получи и распишись тупую домашнюю скотинку. Кристиан издревле ведет себя непредсказуемо. Снова смотрит получай меня, равно во его глазах… что, боль? Черт… теперь-то что?

— Почему твоя милость подумала, в чем дело? ми сего захочется?

Нет, нет, как можно! Ты а самолично сказал…

— А тебе безвыгодный захочется? — спрашиваю я, отказываясь заслушаться подсознание, которое никак не верит, почто один человек может возжаждать заключать мои эротические фотографии.

Кристиан сглатывает, приглаживает волосы. Такой потерянный, эдакий смущенный. Вздыхает.

— Для меня такого рода снимки были естественным путем чем-то почитай страховки. Я знаю, зачем растянуто рассматривал женщин лишь только равно как объект. — Он останавливается, некстати пожимает плечами.

Что? К чему сие ведет?

— И твоя милость думаешь, что, фотографируя меня, в свою очередь будешь глядеть только лишь объект?

— Ох… — Кристиан в качестве кого якобы сдувается. Кровь отливает через лица. Он жмурится. — Все в такой мере сложно, — шепчет симпатия равным образом открывает глаза. В них тревога, опасливость равно черт знает что еще.

Черт. В нежели тогда проблема? Что что-то около возьми него подействовало? Я? Я со своими расспросами касательно его биологической матери? Пожар на офисе?

— Почему твоя милость приближенно говоришь? — вполголоса спрашиваю я, чувствуя, вроде для горлу подступает паника. Я думала, некто счастлив. Думала, наша сестра счастливы. Думала, сколько принесла ему счастье. Я никак не хочу замешательство его, путать. Мысли разбегаются. Откуда сия внезапная перемена? Он малограмотный видел Флинна только что такое? не три недели. И сие причина? Поэтому спирт ёбаный пришибленный? Может, позвенеть Флинну? И здесь меня осеняет. Такие моменты необычайной ясности да глубины случаются шибко редко: пожар, «Чарли Танго», «джет-скай»… Он но без труда боится. Боится следовать меня. А полоски через наручников довели его давно точки. Кристиан переживал ради них сполна число да отнюдь запутался, вследствие этого ась? малограмотный привык изведывать неудобства, причиняя боль. От этой мысли ми делается нехорошо.

Он пожимает плечами равным образом вновь бросает суждение держи мое запястье, идеже вновь внове болтался прикупленный им браслет. Есть!

— Послушай, сие ровным числом синь порох отнюдь не значит. — Я поднимаю руку, демонстрируя медленно выдающийся рубец. — Ты дал слово. Да почто там, в канун было здорово. Интересно. Перестань выжигать каленым железом себя — ми нравится не дает спуску секс, ваш покорнейший слуга тебе равным образом вначале говорила.

Я заливаюсь краской равным образом изо последних сил сдерживаю подступающую панику. Он смотрит бери меня пристально, так об нежели думает? Может, анализирует рема мной? Я сбиваюсь не без; мысли.

— Это за пожара? Думаешь, пламя некогда связан не без; «Чарли Танго»? Ты потому беспокоишься? Поговори со мной… пожалуйста.

Кристиан смотрит получай меня молча, равным образом в ряду нами который раз пролегает молчание. Вот но гадство! Знаю, через него уж ни ложки безграмотный добьешься.

— Не должно высасывать с пальца лишнего, — пиано выговариваю я, равно болтовня отдаются эхом, тревожа кэш с недавнего прошлого — его собственное логос что касается книга дурацком контракте.

Я наклоняюсь, беру у него не без; колен коробку равно открываю. Он наблюдает следовать мной пассивно, чисто автор этих строк — какое-то забавное суть вместе с противоположный планеты. Услужливый лотошник ранее подготовил камеру для работе, да аз многогрешный достаю ее да снимаю со объектива крышку. Навожу в Кристиана, да рамку видоискателя заполняет его красота обеспокоенное лицо. Я нажимаю кнопку равно удерживаю, сохраняя ради потомства десяток цифровых картинок озабоченного Кристиана.

— Ладно, в то время объектом будешь ты. — Снова нажимаю затвор. На последнем кадре его цедильня насилу приметно вздрагивают. Жму еще, равно получи и распишись сей крат некто улыбается — блекло, а постоянно же… Я малограмотный отпускаю кнопку равным образом вижу, наравне труд уходит, отпускает. Кристиан расслабляется, равно моя особа тихонько хихикаю. Слава богу. Мистер Непостоянство вернулся — равным образом ваш покорнейший слуга в качестве кого ни в жизнь рада его видеть.

— Э, сие а кажется бы моего подарок, — шаловливо ворчит он.

— Предполагалось, что такое? полноте весело, а вышло так, зачем об эту пору кессон — отображение женского доминирования, — отрезаю я, делая снова небольшую толику кадров да видя нате крупном плане, в качестве кого меняется оборот прекрасного лица. В какой-то минута шары Кристиана темнеют, равно во чертах проступает отчего-то хищное.

— Так твоя милость сего хочешь? Доминирования да подавления? — обманчиво мягким голосом спрашивает он.

— Нет, отнюдь не хочу. Нет.

— Я тогда могу затушить вам по-крупному, обращение Грей, — зловещим тоном обещает Кристиан.

— Знаю, в чем дело? можете, мистер Грей. И ваша милость зачастую сие делаете.

Он моргает, физиомордия беспричинно вытягивается. Черт, что такое? еще? Опускаю камеру да вопрошающе смотрю для него.

— Что далеко не так? — Мой визг важно разочарованно. Ну же, скажи!

Молчит. Злится. Я снова-здорово поднимаю камеру.

— Так что такое? случилось?

— Ничего, — говорит Кристиан равным образом неожиданно исчезает с видоискателя. Одним движением сметает в секс коробку из-под камеры, конца нет меня, толкает сверху шлямка и… смотри некто еще сверху.

— Эй! — Я успеваю свершить пока что серия снимков — Кристиан улыбается, да ожидание у него самые недобрые. В нижеупомянутый минута кессон еще у него во руках, равно фотохудожник на поверку во роли субъекта — Кристиан направляет телеобъектив в меня равным образом щелкает затвором.

— Итак, обращение Грей, хотите, дабы ваш покорнейший слуга вы сфотографировал?

Я малограмотный вижу его лица — всего лишь всклокоченные копна да сметенный ухмылкой безукоризненно слепленный рот.

— Что ж, интересах начала, думаю, запечатлеем вы смеющейся.

Он холодно щекочет меня по-под ребрами, да моя персона пищу, хохочу равно верчусь почти ним, бесполезно пытаясь понимать вслед за руку равным образом прервать истязание. Его глотка растягивается на ухмылке, а комната продолжает щелкать.

— Не надо! Прекрати! — кричу я.

— Шутишь? — Он откладывает камеру да пускает во хождение вторую руку.

— Кристиан! — выдавливаю я, задыхаясь с смеха. Раньше спирт в жизни не меня далеко не щекотал. Черт, несомненно кончай же! Я мотаю головой, пытаюсь вывернуться из-под него, толкаю обеими руками, хотя возлюбленный неумолим, да место беспощадного палача ему воочью соответственно вкусу.

— Перестань! — умоляю я, да дьявол предисловий останавливается. Хватает меня после руки, прижимает их ко подушке, привстает… Я ни за что малограмотный могу отдышаться. Он тоже. Смотрит нате меня… как? Я замираю. Как? Удивленно? Восхищенно? С любовью? Ну равно дела. Этот взгляд!

— Ты. Так. Прекрасна, — выдыхает он.

Смотрю держи него, получи его милое, дорогое, божественное лицо, равным образом симпатия вглядывается на меня так, словно бы видит впервой на жизни. Наклоняется, закрывает глаза, целует… Его восторг, неумеренная радость, завороженность — сие наравне звонок про мои либидо. Даже малограмотный верится, аюшки? сие совершенно за меня. Ох… Он отпускает мои руки, просовывает ладони ми подо голову, запускает грабки во волосы, равно аз многогрешный поднимаюсь ему навстречу, наполняюсь его желанием, гарантирую бери его поцелуй. А целование одновременно уж прочий — неграмотный милый, сладкий, восхищенно-почтительный, хотя греховный, порочный, глубокий, жадный. Язык вторгается во муж пасть отнюдь не дарителем, а завоевателем, жадным равно отчаянным, спешащим взять… Желание бежит объединение жилам, пробуждает мышцы равным образом связки, отдается волнующей дрожью.

Что а малограмотный так?

Кристиан энергично вздыхает.

— Что твоя милость со мной делаешь, — бормочет дьявол от рвущим душу отчаянием равным образом одновременно опускается получи меня, вдавливает во тюфяк — одной рукой держит вслед подбородок, видоизмененный шарит объединение телу, мнет груди, гладит сообразно животу, бедрам, тискает снизу. Он сызнова целует, раздвигает ми уходим коленом, вжимает меня во себя, да его вожделение рвется путем одежду, его равным образом мою. Мой всхлип равно скулеж глохнут почти его губами, ваш покорнейший слуга таю во жаре его страсти. Где-то издали встревоженно звенят колокольчики, так ваш покорный слуга невыгодный желаю их слышать, благодаря тому что в чем дело? знаю: возлюбленный хочет меня, нуждается вот мне, далеко не может лишенный чего меня равным образом сие — его милаша фасон общения со мной, его самовыражения. Забыв об всем, отбросив осторожность, ваш покорный слуга целую его, зарываю щипанцы во его волосы, сжимаю кулаки равным образом впитываю его тяга да запах.

О, Кристиан, моего Кристиан…

Он глядишь поднимается, стаскивает меня не без; кровати, равным образом мы стою пизда ним, растерянная да ошеломленная. Он расстегивает пуговицы у меня возьми шортах, падает получай колени, стаскивает их равным образом артельно трусы… Не успев опомниться, ваш покорнейший слуга опять для кровати, лещадь ним, равным образом дьявол уж рвет «молнию» держи брюках. Боже, дьявол пусть даже безграмотный раздевается, инда невыгодный снимает из меня майку. Никакого вступления — возлюбленный вонзается во меня из ходу, равным образом автор вскрикиваю, веселей через удивления, нежели ото отчего-то еще…

Я слышу хрипящее веяние по-над ухом.

— Да, да, да… — Он замирает, приподнимается равно вгоняет снова глубже, вышибая с меня стон.

— Ты нужна мне, — хрипит Кристиан. Он пробегает зубами за моему подбородку, соответственно скуле, покусывает равным образом посасывает, позднее заново целует — лишенный чего нежностей, прихотливо равно алчно. Я обхватываю его руками, обвиваю ногами, сжимаю равным образом малограмотный отпускаю, точно бы хочу выткнуть все, который тревожит его, малограмотный дает покою. Он начинает двигаться, на правах примерно пытается забраться в середке меня. Снова да снова, превыше да выше, отчаянно, безумно, подчиняясь древнему инстинкту. Захваченная заданным им сумасшедшим темпом, автор отдаюсь ему полностью, вне остатка. Что гонит его? Что тревожит? Вопросы остаются безо ответа, вследствие этого что такое? положение малограмотный успевает вслед за телом, которое уносится раньше равным образом повыше держи волне безумных ощущений, отвечая выпадом держи выпад, ударом получай удар. Я слышу натужное, шипящее, резкое перспирация равным образом знаю — возлюбленный забылся изумительный мне. За стоном — вздох, из-за хрипом — вскрик. Это эдак возбуждающе — его неутолимая жажда, его жадный голод. Я уступаю, отдаю, а спирт требует хлеще равно больше. Как но ваш покорный слуга хочу сего — равным образом в целях себя, равно пользу кого него.

— Кончай со мной, — выдыхает симпатия да поднимается, разрывая мои объятия. — Открой глаза. Мне нужно понимать тебя. — Это далеко не просьба, да приказ, требующий беспрекословного подчинения. Мои зенки тутовник но открываются, равным образом автор вижу напряженное, разгоряченное рожа да горящие, голодные глаза. Его страсть, его влечение — в духе оплеуха потока: запруда рушится, равно ваш покорный слуга кончаю, откинув голову, сотрясаясь во конвульсиях.

— О, Ана! — вскрикивает спирт и, догнав меня последним рывком, замирает, а после падает, а тогда но скатывается, в такой мере что-то поверху оказываюсь я.

Оргазм уходит. Я хочу отпустить какую-нибудь шутку касательно подавления равно объекта, да прикусываю звякало — кто именно знает, какое у него настроение? Отрываюсь ото его груди, смотрю во лицо. Его зеницы закрыты, рычаги — бери мне. Я целую Кристиана при помощи тонкую материал льняной рубашки.

— Что но все же отнюдь не так? — палатально спрашиваю мы равным образом со волнением жду ответа. Может быть, теперь, впоследствии секса, возлюбленный скажет, на нежели дело.

Но нет, Кристиан молчит. И тогда меня посещает вдохновение.

— Торжественно обещаю являться верным партнером на болезни равным образом на здравии, на часы успешный равным образом горький, разбивать утеха да печаль…

Он застывает да лежит неподвижно. Потом открывает приманка бездонные тараньки равным образом смотрит получи и распишись меня. А мы продолжаю воспроизводить фразы свадебного обета:

— Обещаю удариться во что тебя безоговорочно, охранять вот всех начинаниях да устремлениях, уважать равно уважать, усмехаться от тобой да плакать, разбивать надежды да мечты да переть утешение во пору испытаний. — Я делаю паузу, выжидаю; симпатия смотрит бери меня, малость приоткрыв рот, однако шиш отнюдь не говорит.

— Заботиться по части тебе, ухаживать равным образом лелеять, в эту пору наша сестра что один живы. — Я вздыхаю.

— Ох, Ана, — шепчет дьявол равным образом приподнимается, обрывая выше- упоительный контакт. Теперь наш брат лежим держи боку, равным образом некто поглаживает меня в соответствии с щеке.

— Торжественно мамой клянусь хранить отечественный комбинация равно воздавать должное им да тобою, — шепчет он. — Обещаю влюбиться в кого тебя вы правы равным образом преданно, опорочивать всех других, являться от тобой подле на радости равно горе, во болезни да здравии, слабо бы дни ни увела нас. Обещаю возлагать тебе, охранять равно любить тебя. Делить не без; тобой радости равно печали, успокаивать во тяжелые времена. Обещаю ласкать тебя равно лелеять, подкреплять твои мечты да оберегать с всех невзгод. Все, что такое? мое, теперь равно твое. Моя рука, мое сердце, моя страсть — впредь равным образом навек твои.

Слезы наворачиваются возьми глаза. Кристиан смотрит для меня, равно отражение его лица смягчается.

— Не плачь, — понизив голос говорит он, подхватывая сорвавшуюся не без; ресницы слезинку.

— Почему твоя милость безвыгодный хочешь обменяться словом со мной? Пожалуйста, Кристиан.

Он жмурится, что лже- через боли.

— Я клялся поддерживать тебе утешение на горький час. Пожалуйста, далеко не вынуждай меня разваливать обещание.

Кристиан со вздохом открывает глаза. Выражение лица унылое, безрадостное.

— В Сиэтле поджог. — Вот черт. Я смотрю держи него — дьявол такого склада юный, эдакий беззащитный. — И сейчас они могут полевать ради мной. А когда после мной, то… — Он замолкает.

— То равно вслед за мной, — заканчиваю из-за него я. Кристиан бледнеет, равным образом моя персона понимаю, почто добралась наконец-то по истинной причины его беспокойства. — Спасибо.

Он хмурится.

— За что?

— За то, что-нибудь рассказал мне.

Он качает головой, да губ его касается бледная силуэт улыбки.

— Вы умеете убеждать, госпожа Грей.

— А твоя милость умеешь уничтожать себя и, может быть, умрешь через сердечного приступа, невыгодный дожив вплоть до сорока, а ми нужно, воеже твоя милость оставался со мной покамест долго-долго.

— Если меня черт-те где равно доведет впредь до могилы, обращение Грей, в такой мере сие вы. Я равно приближенно хоть сколько-нибудь далеко не умер, рано или поздно увидел вам нате гидроцикле. — Он откидывается получи подушку, прикрывает ладонью зенки да ежится.

— Послушай, аз многогрешный только всего лишь прокатилась держи «джет-скае». На них немедленно ажно мальцы катаются. Подумай, что такое? будет, если автор приедем для тебе во Аспен равно мы впервой во жизни встану получай лыжи.

Кристиан поворачивается, равным образом автор этих строк еле удерживаюсь, с тем безграмотный рассмеяться, — экой страсть держи его лице.

— К нам на Аспен, — поправляет он.

Я пропускаю реплику мимо ушей.

— Я ранее взрослая равно вконец безвыгодный такая хрупкая, экий кажусь. Когда твоя милость сие поймешь?

Он пожимает плечами равным образом поджимает губы. Пора разменивать тему.

— Значит, пожар. Полиция знает касательно поджоге?

— Да.

— Хорошо.

— Я приму дополнительные распоряжения безопасности, — черство говорит он.

— Понимаю. — Мой мнение скользит по части Кристиану. Он все еще во шортах равным образом рубашке, а автор — на майке. Вот беспричинно равным образом потрахались по-скорому. Я прыскаю.

— Что? — спрашивает Кристиан.

— Ты.

— Я?

— Да. Ты. Все вновь одет.

Он смотрит для себя, впоследствии нате меня, равно его лик расплывается во широкой улыбке.

— Ну, вам но знаете, обращение Грей, отнюдь не могу удержаться. Смотрю получи и распишись вас, равным образом цыпки чешутся. Особенно в отдельных случаях вам вишь где-то хихикаете. Как школьница.

Щекотка… Вот оно что. Я перекидываю ногу, с тем теснить его, да симпатия сейчас просчитал мои коварные ожидание равно сколько угодно меня из-за обе руки.

— Нет.

Судя за тону, Кристиан никак не шутит.

Принимаю обделенный вид, только попозже решаю, в чем дело? спирт безграмотный готов.

— Пожалуйста, никак не надо. Не выдержу. Меня отродясь отнюдь не щекотали на детстве. — Я опускаю руки, показывая, ась? ему ни к чему опасаться. — Бывало, смотрел, вроде Каррик балуется со Миа да Элиотом, да сам…

Я прижимаю махинатор для его губам.

— Знаю, молчи. — Я тепло целую его во губы, туда, идеже только лишь аюшки? был выше- палец, и, свернувшись рядышком, кладу голову ему получи и распишись грудь. Во ми вдругорядь нарастает знакомая боль, равным образом дух включает печаль. Ради сего человека автор готова получи и распишись совершенно — вследствие чего зачем люблю его.

Он обнимает меня, прижимается носом ко волосам да приветливо поглаживает согласно спине. Мы лежим приблизительно какое-то время, ничего безграмотный тяготясь молчанием, хотя на конце концов аз многогрешный первой нарушаю тишину:

— Тебе доводилось довольствоваться сверх доктора Флинна?

— Да. Однажды автор безграмотный виделись двум недели. А с чего твоя милость спрашиваешь? Испытываешь неодолимую тягу пощекотать меня?

— Нет. Думаю, возлюбленный тебе помогает.

— Так да надлежит быть, — фыркает Кристиан. — Я важнецки ему плачу. — Он малозаметно позывает меня ради волосы, заставляя поворотиться ко нему. Поднимаю голову. — Озабочены состоянием мои здоровья, обращение Грей?

— Любая хорошая наложница заботится что до салюс возлюбленного супруга, мистер Грей, — осуждающе напоминаю я.

— Возлюбленного? — шепчет он, равным образом злоба дня повисает в среде нами.

— Очень-очень возлюбленного. — Я приподнимаюсь, с целью задеть его, равным образом спирт пристыженно улыбается.

— Не хотите ли отобедать держи берегу, госпожа Грей?

— Готова бери все, чуть бы вам были довольны, мистер Грей.

— Хорошо, — усмехается он. — На борту автор этих строк могу вооружить вашу безопасность. Спасибо вслед за подарок. — Он беретик фоторужье и, держа его на вытянутой руке, снимает нас — во посткоитальной, постисповедальной, постщекотальной позе.

— Всегда пожалуйста. — Я улыбаюсь, равным образом во его глазах вспыхивают огоньки.

* * *

Мы гуляем объединение Версальскому дворцу — роскошному, пышному, золоченому великолепию восемнадцатого века. Эту встарь скромную охотничью сторожку «короля-солнце» превратил во прекрасную монаршую резиденцию, пережившую во томище а столетии последнего самодержца.

Самый удивительный салон — Зеркальный. В западные окна вливается нежный послеполуденный свет, да зеркала по восточной стены в духе примерно пылают, освещая позолоченное костюм равно громадные хрустальные люстры. Восхитительно.

— Интересно. Вот в чем дело? доводится из деспотичным мегаломаном, по-хорошему заточающим себя во ёбаный роскоши, — обращаюсь мы для Кристиану. Чуть склонив голову, спирт смотрит держи меня во зеркале.

— Вы сие для чему, госпожа Грей?

— Ни для чему, мистер Грей. Просто делюсь наблюдением.

Я делаю безбрежный мание рукой. Тихонько посмеиваясь, спирт значит вслед за этим ради мной нате середину зала, чей я, открыв рот, любуюсь открывшимся видом: великолепными садами, отражающимися во зеркалах, равно великолепным а Кристианом Греем, моим супругом, наблюдающим после мной с зеркала.

— Я бы построил таковский но к тебя, — шепчет он. — Хотя бы за того, в надежде увидеть, в качестве кого гелиос полирует твои волосы. — Кристиан убирает ми вслед лабиринт выбившуюся прядку. — Ты словно бы ангел. — Он целует меня на шею пониже шорба да тихонько шепчет: — Мы, деспоты, делаем сие безвыездно для любимых женщин.

Я краснею, трусливо улыбаюсь, равно ты да я пойдем опосля за огромному залу.

— О нежели думаешь? — спрашивает Кристиан, делая хлебок послеобеденного кофе.

— О Версале.

— Претенциозно, согласна? — Он усмехается, а автор оглядываю обставленную из невыгодный меньшей роскошью столовую «Прекрасной леди» равным образом поджимаю губы.

— Я бы далеко не назвал сие претенциозным, — оправдывается Кристиан, заметив муж взгляд.

— Знаю. Здесь прямо мило. О таком медовом месяце любая барышня может исключительно мечтать.

— Правда? — удивленно спрашивает некто равным образом робко улыбается.

— Конечно.

— Осталось итого только двойка дня. Хочешь уже что-нибудь посмотреть? Что угодно, только лишь скажи.

— Хочу прямо-таки составлять из тобой.

Он поднимается ради стола, годится равным образом целует меня во лоб.

— А быть лишенный чего меня единовластно минута сможешь? Надо подвергнуть испытанию почту, посмотреть, что-нибудь происходит дома.

— Конечно, — говорю я, ювелирно скрывая разочарование. Целый часочек не принимая во внимание него! Ну никак не чудеса в решете ли, в чем дело? ми беспричинно свербит беспрестанно оказываться вместе с ним? Мое подсознание поджимает уста да из всех сил кивает.

— Спасибо после фотоаппарат, — говорит спирт да уходит во кабинет.

Вернувшись на каюту, ваш покорнейший слуга решаю в свою очередь начать почтой равным образом открываю лэптоп. Письма ото мамы да Кейт не без; последними слухами равно сплетнями равно расспросами в рассуждении медовом месяце. Что им сказать? Все было прекрасно, доколь некто неграмотный вознамерился подпалить «Грей энтерпрайзес». Я уж отправляю цидулка маме, при случае на выше- почтовый баул падает депеша с Кейт.

От кого: Кэтрин Л. Кавана

Дата: 07 августа 0011 г. 01:45 СТВ

Кому: Анастейша Грей

Тема: ОМГШ!

* * *

Только сколько услышала что касается пожаре на офисе Кристиана. Думаешь, поджог?

К хох

Она во сети! Я перескакиваю для своей новой игрушке — скайпу — да вижу, что-нибудь возлюбленная доступна. Быстро пробегаю пальцами за клавиатуре.

Ана: Ты здесь?

Кейт: ДА! Как ты? Как сладкий месяц? Ты ранее видела мое письмо? Кристиан знает в отношении пожаре?

Ана: У меня постоянно хорошо. Медовый месяцочек проходит отлично. Твой мейл видела. Про пал Кристиан знает.

Кейт: Я в такой мере да думала. Новости весть скудные. Что случилось, непонятно. А Элиот, конечно, околесица отнюдь не говорит.

Ана: Ищешь вещество для того заметки?

Кейт: Ты через силу хоть куда меня знаешь.

Ана: Кристиан едва нуль отнюдь не рассказывает.

Кейт: Элиот узнал через Грейс!

Ну уже да Вот что далеко не необходимо Кристиану, приблизительно сие того, дабы насчёт пожаре узнал всё Сиэтл. Я решаю истощить проэкзаменованный нате практике принятие отвлечения изо арсенала Кавана.

Ана: Как Элиот да Итан?

Кейт: Итана приняли для магистерский тариф в области психологии во Сиэтле. Элиот — лапочка.

Ана: Какой умница Итан!

Кейт: Как отечественный желанный экс-дон?

Ана: Кейт!

Кейт: Что?

Ана: Ты знаешь что!

Кейт: Извини.

Ана: Он на порядке. Более чем.

Кейт: Если тебе хорошо, в таком случае да автор рада.

Ана: Я бери седьмом небе с счастья.

Кейт: Мне необходимо бежать. Поговорим позже?

Ана: Не знаю, получится ли. Ты посмотри, буду ли ваш покорнейший слуга во сети. Эти три часовых пояса, жуть!

Кейт: Согласна. Я тебя люблю.

Ана: Я равным образом тебя люблю. Пока.

Кейт: Пока.

Теперь олигодон Кейт эту историю изо рук невыгодный выпустит. Я закатываю лупилки равно закрываю скайп, нонче Кристиан малограмотный увидел нашу переписку. Реплика про экс-дона ему бы согласно правилам неграмотный понравилась. Да равным образом экс ли он? Я во этом никак не капли уверена. Вздыхаю. Кейт знает целое со времен нашего девичника, от случая к случаю моя особа уступила ее инквизиторским расспросам. Приятно как ни говорите побалакать со знакомым человеком. Смотрю для часы. После обеда безвыгодный как рукой сняло да часа, а моя особа поуже скучаю до мужу. Возвращаюсь для палубу — может, симпатия еще закончил?

* * *

Я во Зеркальном зале. Кристиан есть расчет рядом, смотрит держи меня из любовью равно улыбается. Он что ангел. Я улыбаюсь на ответ, однако дальше заглядываю на отражение равно вижу себя на своей серой, унылой комнатушке. Нет! Я на живую руку оглядываюсь сверху Кристиана — некто улыбается, грустно, печально. Протягивает руку, убирает ми после локатор выбившуюся прядку. Потом поворачивается и, далеко не сказав ни слова, медлительно уходит. Идет согласно бесконечному залу для набобом расписанным дверям, да тон его шагов отскакивает эхом с зеркал — бобыль человек, особа не принимая во внимание отражения…

Я просыпаюсь во панике, хватая ртом воздух.

— Эй, — озабоченно шепчет спирт изо темноты.

Здесь, некто здесь. Ему ничто отнюдь не грозит. Облегченно перевожу дух.

— Ох, Кристиан, — шепчу я, пытаясь утихомирить скачущее сердце.

Он обнимает меня, равным образом только если на то пошло моя персона понимаю, в чем дело? сообразно лицу у меня катятся слезы.

— Ана, на нежели дело? Что случилось? — Кристиан гладит меня до щеке, утирает слезы. Я слышу его боль.

— Ничего. Просто кошмар…

Он целует меня во лоб, во мокрые ото слез губы. Утешает, успокаивает.

— Все хорошо. Это всего сон, — шепчет Кристиан. — Ничего безвыгодный бойся. Со мной тебе шиш далеко не должно бояться.

Я вдыхаю его запах, прижимаюсь для нему, стараясь загнуть так чувство отчаяния равным образом потери, который пришло умереть и невыгодный встать сне, равно нечаянно понимаю, что-то пуще просто-напросто сверху свете боюсь посеять его.



Глава 0

Я поворачиваюсь, общепринято подкатываюсь для Кристиану да обнаруживаю, сколько его нет. Черт! Сна вроде безвыгодный бывало. Я привстаю, неугомонно оглядываю каюту. Кристиан наблюдает вслед мной с небольшого кресла, стоящего у кровати. Он кладет хоть сколько-нибудь держи пол, поднимается, к лицу ко кровати равным образом растягивается близко со мной. На нем серая майка да шорты.

— Не бойся. Не паникуй. Все во порядке. — Голос мягкий, краска увещевающий, что некто разговаривает не без; испуганным, загнанным во вершина зверьком. Протягивает руку, убирает у меня со лица шерсть — равным образом автор вмиг успокаиваюсь. Вижу, возлюбленный равно самовластно обеспокоен чем-то равно вотще пытается сие скрыть.

— Ты такая нервная на последние дни.

— Я на порядке. — Безмятежно улыбаюсь — неграмотный хочу, с намерением Кристиан знал, во вкусе меня тревожит настоящий приключение со поджогом. Я важно помню, который чувствовала затем случая из «Чарли Танго», нет-нет да и ото Кристиана малограмотный было известий: пустоту во душе да невыразимую боль. Теперь те а чувства всплывают вновь, равно воспоминания скребет сердце. — Ты наблюдал следовать мной, сей поры ваш покорнейший слуга спала?

— Да, — в двух словах отвечает Кристиан, пристально глядючи для меня. — Ты разговаривала вот сне.

— Неужели? — Черт! Чего моя особа тама наговорила?

— Ты чем-то обеспокоена, — добавляет он, продолжая воззриться ми во глаза. Я безвыгодный выдерживаю, моргаю. Нет, через сего человека ничто закамуфлировать невозможно. Он наклоняется, целует меня посредь бровей. — Когда твоя милость хмуришься, у тебя посередь бровями появляется как бы может статься маленького треугольника. Его приблизительно мягко целовать. Не тревожься, малышка, ваш покорнейший слуга что до тебе позабочусь.

— Я невыгодный в рассуждении себя тревожусь, а по части тебе. Кто позаботится об тебе?

Он с высоты своего величия улыбается.

— Я уж великий равным образом хватает страшный, с тем самому что до себя позаботиться. А в настоящее время вставай. Прежде нежели повалить валом домой, аз многогрешный бы хотел что-нибудь сделать.

Он широко, как бы якобы напоминая, что такое? ему лишь только лишь двадцать восемь, улыбается равно хлопает меня пониже спины. Я вскрикиваю с неожиданности да сразу понимаю, что такое? уж теперь пишущий сии строки отправимся во Сиэтл. От этой мысли становится грустно. Уезжать малограмотный хочется. Я была счастлива двадцать хорошо часа во кальпа равным образом безграмотный готова дробить мужа ни от его компанией, ни со его семьей. Мы провели чудесный, фантастический медвяный месяц. Не помимо сбоев, надлежит признать, только так-таки сие по заведенному порядку про новобрачных?

А вишь Кристиан взволнован равно как мальчишка, да его подговаривание — аж близ том, зачем во голове у меня бродят непохожие мрачные мысли — заразительно. Он подумаешь соскальзывает из кровати, равно я, заинтригованная, следую после ним. Интересно, что-то симпатия задумал?

* * *

Кристиан вешает ми в запястье ключ.

— Хочешь, дай тебе ваш покорный слуга вела?

— Да, — улыбается он. — Не ультра- туго?

— Нет, нормально. — Я поднимаю брови. — Ты благодаря тому виргата спасательный жилет?

— Да.

Я прыскаю со смеху.

— Какая сомнение во моих способностях, мистер Грей.

— Как всегда, госпожа Грей.

— Ну в такой мере безграмотный читайте ми нотаций.

— Да мы да малограмотный смею.

— Смеете равным образом будете, а лишь только получи дорожка во заливе свертеть бросьте нельзя.

— Сказано непредвзято равно ко месту, обращение Грей. Будем возвышаться в этом месте огульно воскресенье равно обдумывать ваши знания иначе говоря все отправимся в бережок равным образом повеселимся?

— Сказано по заслугам да для месту, мистер Грей.

Я становлюсь вслед рулевое колесо гидроцикла, Кристиан устраивается с тыла да отталкивается через яхты. Тейлор да два матросов из интересом наблюдают из-за нами от палубы. Кристиан обхватывает меня руками, ерзает, прижимается теснее. Да, вишь нежели ми нравится экий транспорт. Я вставляю контролька зажигания, нажимаю кнопку, равно авто отвечает громким урчанием.

— Готов? — кричу я, перекрывая гук двигателя.

— Готов равным образом спокон века буду, — отвечает он, прижавшись губами для моему уху.

Я палатально включаю передачу, равным образом «джет-скай» отходит через «Прекрасной леди» — чрезмерно медленно, держи выше- вкус. Кристиан сжимает объятья. Добавляю газу, да я прыгаем вперед. Двигатель работает ровно, невыгодный глохнет, равным образом автор этих строк счастлива.

— Полегче! — предостерегает Кристиан, только равным образом во его голосе звучат радостные нотки.

Я проношусь мимо «Прекрасной леди» равно беру путь на открытое море. Мы бросили верп наизворот Порт-де-Плезанс Сен-Клод-дю-Вар. Вдалеке, точно бы замонтированный во Средиземное море, виднеется воздушные ворота Ниццы. Уже задним числом прибытия сюда, прошлой ночью, пишущий эти строки слышала гром идущего сверху посадку самолета равно в настоящее время решаю кинуть взор поближе.

Мы несемся для цели, прыгая по-над волнами. Я на восторге, а самое дух — Кристиан дал ми полную свободу. Мы мчимся ко аэропорту, равно всегда беспокойство, до этого времени заботы последних дней уходят самочки собой.

— В ниженазванный крат возьмем неуд гидроцикла! — кричит Кристиан. Я улыбаюсь — пришпоривать вместе с ним вперег`онки было бы здорово.

Мы мчимся от прохладное синее рой для концу взлетно-посадочной полосы, нет-нет да и высота поднебесная надо головой внезапно раскалывает гром идущего для посадку самолета. Я вздрагиваю и, поддавшись сверху момент панике, выворачиваю кормило равно вдруг жму бери голубой огонь возмещение тормоза.

— Ана! — кричит Кристиан, а еще поздно. Гидроцикл виляет, да я, раскинув растопырки равным образом коньки равным образом прихватив от из себя Кристиана, лечу на море.

Здесь холодно, далеко не ведь что такое? у берега. Я погружаюсь, так тута а всплываю — аття спасательному жилету, — успев испить средиземноморской водички. Кашляя да отплевываясь, протираю лупилки равно оглядываюсь. Кристиан поуже плывет ко мне. Гидроцикл вместе с заглохшим двигателем как галка божья покачивается неподалеку.

— Ты во порядке?

— Да, — хриплю пишущий эти строки да никак не могу закамуфлировать радости.

Видишь, Кристиан? Это худшее, ась? может случиться, при случае катаешься бери гидроцикле! Он включает меня во объятья, отстраняется равно не без; тревогой шарит глазами соответственно моему лицу.

— Видишь, по сию пору безграмотный этак медянка плохо! — улыбаюсь я, шлепая ладонями соответственно воде. Не сразу, так симпатия однако а улыбается, сперва недоверчиво, дальше от облегчением.

— Да уж. Если безграмотный считать, в чем дело? аз многогрешный вполне мокрый, — ворчит возлюбленный нимало далеко не сердито.

— Я тоже.

— А твоя милость нравишься ми мокрая, — ухмыляется он.

— Кристиан! — осуждающе говорю моя персона тоном праведного негодования. Он улыбается своей роскошной улыбкой, наклоняется, устойчиво целует равным образом отстраняется. Я перевожу дух. Его глазищи темнеют около полуопущенными веками, равно ми становится жарко.

— Давай вернемся. Нам постоянно равняется должно во хмелю душ. Но поведу я.

* * *

Мы прохлаждаемся на зале чтобы пассажиров первого класса лондонского аэропорта Хитроу, ожидая рейса сверху Сиэтл. Кристиан читает «Файнэншл таймс». Я беру фотоаппарат, хочу предпринять парочку снимков. Он этакий заводящий во белой льняной рубашке равным образом джинсах, из засунутыми из-за пуговицу очками. Вспышка. Кристиан мигает равно улыбается ми своей застенчивой улыбкой.

— Как самочувствие, госпожа Грей?

— Не охота возвращаться. Мне приближенно нравится, когда-никогда тебя малограмотный нужно ни не без; кем делить.

Он наклоняется, сжимает мою руку. Подносит ее для губам, целует костяшки пальцев…

— Мне тоже.

— Но?.. — спрашиваю я, услышав непроизнесенное короткое термин на конце его заявления.

Кристиан хмурится.

— Но?.. — Он делает вид, что-то безграмотный понял. Я несколько наклоняю голову равно смотрю в него вместе с выражением «ну же, скажи», которое довела вплоть до достоинства во последние пару дней. Кристиан вздыхает равным образом откладывает газету. — Я хочу, с намерением сего поджигателя поймали побыстрее да с целью нам далеко не в рассуждении нежели было беспокоиться.

— О… — Я равно так оно и есть удивлена его откровенностью.

— Уэлчу отнюдь не поздоровится, даже если что-нибудь подобное случится до этих пор раз.

Обещание важно где-то зловеще, который у меня за спине бегут мурашки. Кристиан со спокойной совестью смотрит сверху меня, да мы малограмотный знаю, что-что дьявол с меня ждет да какой-либо ми нужно являться — дерзкой, легкомысленной, беспечной? Мыслей нет, и, дай тебе освободить возникшее посередь нами напряжение, автор этих строк делаю так единственное, зачем приходит во голову: поднимаю фотокамера равным образом щелкаю затвором.

* * *

— Эй, соня, да мы от тобой поуже дома, — говорит Кристиан.

— М-м-м, — сонно ворчу я, пытаясь смирить сон, во котором автор вместе с Кристианом валяемся получи и распишись одеяле во Кью-Гарденсе. Я беспричинно устала! Поездки до ужаса изнуряют, хоть разве путешествуешь первым классом. Мы провели во самолете часов восемнадцать alias аж значительнее — автор этих строк уж потеряла контокоррент времени. Дверь открывается, мы открываю ставни да вижу склонившегося приходится мной Кристиана. Он расстегивает мартингал равно беретик меня для руки.

— Эй, мы равным образом самочки умею ходить!

Кристиан только лишь фыркает.

— Мне нужно выпить чашу тебя вследствие порог.

Я обнимаю его из-за шею равно вскидываю бровь.

— Понесешь нате тридцатый этаж?

— Миссис Грей, радоваться сообщить, что такое? ваша милость набрали вес.

— Что?

Он улыбается.

— Так что, буде отнюдь не возражаешь, воспользуемся лифтом.

У входа во «Эскалу» нас встречает Тейлор.

— Добро нагрянуть домой, мистер Грей, обращение Грей.

— Спасибо, Тейлор.

Я одариваю Тейлора мимолетной улыбкой, равно дьявол так тому и быть для «Ауди», вслед за рулем которой сидит Сойер.

— Так что, мы подлинно набрала вес?

— Немного, — успокаивает Кристиан, а личико его сразу темнеет. О нет… сколько еще?

— Ты общей сложности только вернула оный вес, в чем дело? потеряла, нет-нет да и ушла ото меня, — едва слышно объясняет он, вызывая лифт, равно до этих пор свыше мрачнеет.

Я вижу, чувствую его боль, да лещадь сердцем наравне будто бы повисают гири. Нет!

— Эй. — Глажу его за щеке, запускаю щупальцы на волосы, тяну для себе. Он неграмотный упирается, охоче уступает. — Если бы ваш покорнейший слуга неграмотный ушла тогда, стоял бы твоя милость теперь здесь? — шепчу я, смотря на зеницы цвета ненастный тучи. На губах смущенная, моя желанная улыбка.

— Нет, — тихомолком говорит некто и, безвыгодный выпуская меня изо объятий, входит на кабину. — Нет, госпожа Грей, мы далеко не стоял бы после этого со вами сейчас. Но моя особа бы знал, аюшки? могу отстоять тебя, если бы бы твоя милость никак не бросила ми вызов.

В его голосе слышится нотка сожаления. Черт.

— А ми нравится нашвыривать тебе вызов, — сторожко говорю я.

— Знаю. И мне… ми сие как и нравится, — со улыбкой признается он.

Слава богу.

— Так автор тебе хоть крупитчатая нравлюсь? — шепчу я. Он смеется.

— Даже толстая. — Мы по новой целуемся, уж по-настоящему, от желанием. Я тяну его вслед волосы, наши языки переплетаются на медленном, чувственном танце, равно когда-никогда подъемная машина от мелодичным звоном останавливается, добравшись прежде пентхауса, автор сих строк вместе с трудом отрываемся дружище ото друга.

— Мне ужас ладно не без; тобой. Очень… — Он смотрит для меня не без; вожделением, попозже качает головой, можно подумать прогоняя непристойные мысли. Мы входим во фойе.

— Добро даровать домой, госпожа Грей. — Кристиан снова-здорово целует меня, в эту пору уж примерно целомудренно, да выдает свою фирменную, получи целешенький гигаватт, улыбку. Его иллюминаторы светятся ото радости.

— Добро заявиться домой, мистер Грей. — Я как и улыбаюсь, чувствуя, в качестве кого равно мое ретивое переполняется радостью.

Вопреки ожиданиям, некто никак не опускает меня, а слабит после фойе, после сообразно коридору, входит на большую комнату равно усаживает получай кашеварный стол. Я сижу, болтая ногами, а Кристиан достает с шкафчика высокие бокалы равным образом изо холодильника — бутылку шампанского, своего любимого «Боланже». Ловко, невыгодный дарданеллы ни капли, открывает, разливает бледно-розовое винцо равно вручает ми бокал. Потом беретка другой, чувствительно раздвигает ми уходим равно становится в ряду ними.

— За нас, обращение Грей.

— За нас, мистер Грей, — шепчу я, бессознательно улыбаясь. Мы чокаемся равным образом делаем сообразно глотку.

— Знаю, твоя милость устала. — Кристиан трется носом касательно мои нос. — Но вообще-то почивать ваш покорнейший слуга снова малограмотный хочу. — Он целует меня во закоулок рта. — Это наша первая Никс здесь, равным образом сегодня твоя милость фундаментально моя.

Его рот спускаются подальше да ниже. В Сиэтле первый вечер, равным образом моя персона баснословно устала затем перелета да через смены часовых поясов, однако на глубине меня уж распускается желание.

* * *

Кристиан дружно посапывает рядом, а моя особа смотрю получи розовые равно золотистые полосы новой зари на широких окнах. Его ручка лежит в моей груди, да моя особа стараюсь хватать воздух во одном от ним ритме, так ни плошки неграмотный получается. Сон безвыгодный приходит. Мой аэроб настроен получи гринвичское время, да мысли бегают в соответствии с кругу.

Столько итого сотворилось вслед последние три недели — нет, отнюдь не полагается ни одной души обманывать, после последние три месяца, — пишущий эти строки по образу мнимый витала на облаках. И вот, дозвольте представиться: Ана Стил, возлюбленная но обращение Анастейша Грей, супруга самого восхитительного, соблазнительного, сексуального равно фантастически богатого магната, какого только лишь может повстречать женщина. Как могло случиться, почто совершенно приключилось круглым счетом быстро?

Я поворачиваюсь да смотрю получай него холодно равным образом оценивающе. Знаю, дьявол зачастую наблюдает вслед мной вот сне, а ми такая осуществимость выпадает редко. Во сне Кристиан выглядит таким юным равно беззаботным, длинные ресницы на волоске много подрагивают, можно подумать плоскости веера, возьми подбородке легкой тенью проступает щетина, губы, точно бы вышедшие из-под резца скульптора, сколько-нибудь приоткрыты. Мне эдак охота почмокать его, распереть его цедилка языком, пройти пальцами в области мягкой, только колючей щетине. Я вместе с трудом удерживаюсь, так чтобы невыгодный потрогать для нему, малограмотный погладить, малограмотный разбудить. Хм… Почему ми не велено пусть бы бы наиграться не без; мочкой уха? Чуть-чуть прикусить, пососать. Подсознание бросает сверху меня озлобленный созерцание поверху очков-половинок, отвлекшись держи момент ото второго тамара полного собрания сочинений Чарльза Диккенса, да посылает духовный упрек: «Ана, руки прочь беднягу на покое».

В трудный день ми повернуть оглобли нате работу. Сегодняшний с утра до ночи отведен нате акклиматизацию, а позднее — назад, на привычную рутину. В последние три недели да мы не без; тобой никак не расставались ни возьми минуту, да невыгодный смотреть Кристиана всеобщий сутки будет, наверно, непривычно. Я откидываюсь бери подушку да смотрю на потолок. Кто-то скажет, что-нибудь влачить совместно столько времени невозможно, однако сие никак не муж случай. Я была счастлива не без; ним аж тогда, эпизодически я ссорились. И единственным, который омрачило мое счастье, стала новое что касается пожаре на Грей-хаусе.

У меня холодеет кровь. Кто был в силах возжаждать зла Кристиану? Загадка малограмотный дает ми покоя. Кто-то с партнеров по части бизнесу? Бывшая любовница? Обиженный служащий? Я понятки никак не имею, а Кристиан молчит и, стремясь заступиться меня, выдает информацию по части капле. Я вздыхаю. Мой миннезингер на сияющих черно-белых доспехах, всякий раз старающийся вступиться меня. Что нужно сделать, в надежде возлюбленный капельку раскрылся?

Кристиан шевелится, равным образом автор этих строк замираю, малограмотный хочу вселять его, только впечатление как видим обратный. Черт! Два горящих иллюминаторы смотрят, моргая, сверху меня.

— Что случилось?

— Ничего. Засыпай. — Я взбадривающе улыбаюсь. Он потягивается, трет глаза, улыбается.

— Сбилась со ритма?

— Думаешь, рукоделие во этом? Я неграмотный могу уснуть.

— У меня принимать универсальное оружие через бессонницы, да равно как крат в целях тебя, детка. — Он легковесно раздольно ухмыляется, а аз многогрешный закатываю зеницы да прыскаю. Все мои мрачные мысли улетают без участия следа, а болезнь находят мочку его уха.

* * *

Мы едем для норд в области шоссейная дорога I-5 во сторону моста 020. Едем получи «Ауди R8». Нас ждет ленч у родителей Кристиана, выходной ленч согласно случаю возвращения домой. Соберется все пчелосемья выгода Кейт равным образом Итан. Мы растянуто были вдвоем, равным образом угодить нынче на важный компании маленечко непривычно. Мы ажно никак не успели перекинуться словом толком: симпатия не без; самого утра ушел на кабинет, а ми пришлось анализировать вещи. Кристиан, правда, сказал, что такое? сие необязательно, что-нибудь барахло разберет госпожа Джонс, однако для помощи объединение дому ми покамест всего-навсего предстоит привыкнуть. Мысли разбегаются, равно мы вполуха постукиваю пальцами сообразно кожаной обивке дверцы. Настроение паршивое, однако по поводу чего? Не успела акклиматизироваться? Или за поджога?

— Разрешишь ми теснить после руль? — спрашиваю мы равно хозяйка удивляюсь тому, почто произнесла сие вслух.

— Конечно, — улыбается Кристиан. — Все, что такое? мое, оно равным образом твое тоже. Но когда разобьешь сиречь поцарапаешь, моя особа отведу тебя на Красную комнату боли. — Он бросает на меня беглый взор да пугающе ухмыляется.

Ничего себе! Я смотрю возьми него непонимающе. Это что, шутка?

— Ты а сказал сие никак не всерьез, да? Ты во всяком случае далеко не станешь штрафовать меня из-за то, зачем аз многогрешный поцарапаю твою машину? Неужели твоя милость любишь ее больше, нежели меня?

— Почти в такой мере же, — со улыбкой отвечает симпатия и, потупив руку, тискает мое колено. — Но возлюбленная малограмотный согревает меня соответственно ночам.

— Уверена, сие нелегко устроить, да в таком разе твоя милость был способным бы заснуть во ней, — бросаю я.

Кристиан смеется.

— Мы равно дня неграмотный пробыли дома, а твоя милость меня сделано выставляешь?

Он, похоже, во восторге да получи мои гневный соображение отвечает широкой ухмылкой. Когда Кристиан на таком настроении, доходить до белого каления держи него вполне невозможно. Подумав, прихожу ко выводу, почто возлюбленный пребывает во таком настроении вместе с того самого времени, в качестве кого вышел наутро изо кабинета. И тутовник мы начинаю понимать, по причине а злюсь. Нам нужно ворочаться во вещественный мир, а пишущий эти строки отнюдь не знаю, что-то нас ждет: горазд ли Кристиан прежним, таким но закрытым, что перед медового месяца, да смогу ли мы поощрять факт его новой, улучшенной версии.

— Почему твоя милость подобный довольный?

Мне достается сызнова одна улыбка.

— Потому сколько таковой беседа такой… нормальный.

— Нормальный! — фыркаю я. — Но исключительно далеко не нате четвертой неделе брака!

Улыбка соскальзывает равным образом исчезает.

— Я шучу.

У меня вышел ни малейшего желания перековеркать ему настроение. Просто поразительно, каким неуверенным на себя дьявол изредка бывает. Подозреваю, таким возлюбленный был всегда, только скрывал эту шатание после суровым экстерьером. Поддевать его, зубоскальничать надо ним лучше легкого, наверно, потому, сколько некто абсолютно для этому отнюдь не привык. Как многое, однако, нам до этих пор предстоит проведать союзник в рассуждении друге!

— Не беспокойся, меня да «Сааб» устраивает, — говорю ваш покорный слуга равно отворачиваюсь для окну, дай тебе самой безграмотный поддаться скверному настроению.

— Эй, на нежели дело?

— Ни во чем.

— С тобой иногда эдак трудно. Давай, говори, что-нибудь безвыгодный так.

Я поворачиваюсь.

— Посмотри получи и распишись себя, Грей.

Он хмурится.

— Но ваш покорный слуга стараюсь.

— Знаю. Я тоже. — Я улыбаюсь. Настроение чуточку улучшается.

* * *

Каррик есть смысл у барбекю на поварском колпаке равным образом фартуке от надписью «К грилю допущен». Вид у него прежде крайности нелепый, да моя персона нечаянно улыбаюсь произвольный раз, когда-когда смотрю бери него. Я да не насчет частностей чувствую себя куда лучше. Мы весь сидим следовать столом получи террасе большого фамильного в родных местах Греев, наслаждаясь теплым летним деньком. Грейс да Миа расставляют всевозможные салаты, Элиот равно Кристиан дружественно пикируются да обсуждают мероприятия строительства нового дома, а Итан да Кейт выпытывают у меня подробности нашего медового месяца. Кристиан почти что невыгодный выпускает мою руку да так да занятие крутит мое обручальное кольцо.

— Что ж, разве уладишь конъюнктура со Джиа, у меня хорэ отверстие от сентября согласно середину ноября. Смогу пустить всю бригаду, — говорит Элиот, обнимая Кейт после плечи. Она улыбается.

— Джиа должна примчаться грядущее повечеру с целью окончательного согласования, — говорит Кристиан. — Надеюсь, в то время об во всем да договоримся. — Он поворачивается да выжидающе смотрит нате меня.

О, чисто круглым счетом новость.

— Конечно. — Я улыбаюсь, главным образом ради всех его родственников, так удар заново падает. Почему некто принимает такие решения, малограмотный поставив меня во известность? Или ми прямо далеко не дает покоя мнение что до Джиа вместе с ее роскошными бедрами равным образом шикарной грудью, касательно ее дорогих дизайнерских нарядах равно духах? Я представляю, на правах возлюбленная завлекательно улыбается моему мужу… Подсознание опять-таки останавливает меня сердитым взглядом. Он безвыгодный дает тебе повода с целью ревности. Черт, отчего-то меня бросает ныне ведь туда, так сюда. С аюшки? бы?

— Ана! — окликает меня Кейт. — Ты до этих пор там, получи юге Франции?

— Да, — уверен моя особа не без; улыбкой.

— Хорошо выглядишь, — добавляет симпатия равно самочки а близ этом хмурится.

— Вы обана хорошо смотритесь, — расцветает улыбкой Грейс.

Итан наполняет бокалы.

— За счастливую пару, — предлагает Каррик, равно безвыездно вслед столом поддерживают тост.

— Давайте поздравим Итана не без; тем, в чем дело? записался наконец-то в программу на Сиэтле, — от гордостью вставляет Миа равно легко улыбается Итану, который-нибудь отвечает ей тем же. Интересно, питаться ли во их отношениях какой-то прогресс? Пока говорить трудно.

Я прислушиваюсь ко разговорам после столом. Кристиан пересказывает всю программу нашего путешествия, промежуток времени с времени останавливаясь чуточку подробнее возьми часть не так — не то ином пункте. Держится естественно да раскованно, ни малейших признаков беспокойства по поводу поджога или — или поджигателя. А гляди мне, напротив, ни подина каким видом невыгодный удается отвязаться с нехорошего предчувствия. И аппетита нет. Кристиан сказал вчера, что-то моя особа потолстела. Он но не мудрствуя лукаво пошутил! Подсознание снова-здорово обжигает меня недовольным взглядом. Итан роняет фужер бери чуждый сострадания пол, равным образом однако вздрагивают с звука разлетевшегося до ущерб сознания стекла. Размеренное перемещение ланча прерывается короткой вспышкой активности — весь собирают осколки.

— Если никак не выведешь себя изо сего настроения, отведу во лодочный сараюшко равным образом отшлепаю до на певом месте число, — шепчет ми бери уши Кристиан. Я вздрагиваю через неожиданности, поворачиваюсь да на изумлении смотрю получай него.

Это что, шутка?

— Не посмеешь, — тихо уверен я, чувствуя, в духе эдак во глубине рождается знакомое, такое долгожданное волнение. Кристиан вопрошающе выгибает бровь. Конечно, посмеет. Бросаю зрение вследствие княжение — получи и распишись Кейт. Она со интересом наблюдает из-за нами. Поворачиваюсь ко Кристиану равно неотрывно держи него смотрю.

— Сначала поймай — аз многогрешный во босоножках, — цежу автор этих строк чрез зубы.

— С удовольствием постараюсь, — шепчет он, открытым текстом усмехаясь. Шутит?

Я краснею с смущения, же чувствую себя еще лучше.

Мы через силу успеваем доделать пирожное — ягода со сливками, — что разверзаются хляби небесные, да по сию пору бросаются есть со стола равно перемещать на кухню тарелки да стаканы.

— Хорошо еще, в чем дело? хорошая безвременье продержалась около поперед конца ланча, — замечает Грейс согласно пути во комнату. Кристиан садится после звездящийся сизо-черный рояль, прижимает ногой акселератор равно начинает делать ход знакомую мелодию, наименование которой выпало у меня изо памяти.

Грейс интересуется моими впечатлениями через Сен-Поль-де-Ванс. Они вместе с Карриком ездили тама счета парение отворотти-поворотти вот сезон их собственного медового месяца, да ми снег бери голову приходит во голову, который сие добродетельный знак, даже если учесть, равно как счастлива каста пара. Кейт равным образом Элиот устраиваются в цифра руки для большом мягком диване, а Итан, Миа равно Каррик заводят щебетанье по части психологии.

Внезапно однако равно как одинокий Греи умолкают, оборачиваются да смотрят получи и распишись Кристиана.

Что?

Кристиан тихонько напевает что-то, подыгрывая себя получи и распишись рояле. В комнате воцаряется тишина, во которой престижно всего только его мягкий, лиричный голос. Я равно вперед слышала, в духе дьявол поет, а они? Кристиан останавливается, заметив вдруг, почто играет на полном безмолвии. Кейт оглядывается равно вопрошающе смотрит получи меня. Я пожимаю плечами, а Кристиан, поняв, зачем нечаянно оказался на центре внимания, стесненно хмурится.

— Продолжай, — просит Грейс. — Никогда отнюдь не слышала, вроде твоя милость поешь.

Она смотрит получи и распишись него удивленно, как видит во начальный раз. Кристиан сидит неподвижно, затем пожимает плечами, бросает кипяченый созерцание держи меня равно поворачивается ко окну. Все неожиданно начинают разговаривать, делая вид, в чем дело? безграмотный обращают бери него внимания, да всего-навсего моя персона одна смотрю получай мой дорогого мужа.

— О, дорогая! — Грейс, подойдя, беретка меня вслед руки, а позже предисловий охватывает во объятия. — Спасибо тебе, спасибо! — шепчет возлюбленная эдак тихо, что такое? шишка на ровном месте чище ее невыгодный слышит.

К горлу подступает комок.

— Э… — Я равно как обнимаю ее, хоть равно плохо представляю, ради что-то меня благодарят. Грейс улыбается, ставни ее сияют. Она целует меня на щеку. Ну равным образом ну! Что а моя особа такого сделала?

— Приготовлю чаю, — говорит Грейс хриплым с непролитых слез голосом.

Я иду для Кристиану. Он закончил выступать равно стоит только у застекленной двери получи и распишись террасу.

— Привет.

— Привет. — Кристиан кладет руку ми держи талию, привлекает для себе, да пишущий эти строки просовываю ладоша во возвратный ширма его джинсов. За окном шумит дождь. — Ты как? Уже лучше?

Я киваю.

— Да. Ты определительно знаешь, во вкусе раскрутить всех замолчать.

— Только сим да занимаюсь, — говорит симпатия вместе с усмешкой.

— На работе — да, а отнюдь не здесь.

— Верно, безвыгодный здесь.

— Неужели ни одна душа никогда в жизни малограмотный слышал, на правах твоя милость поешь?

— Похоже, что-то нет, — нечутко отвечает он. — Пойдем?

Я смотрю бери Кристиана — зенки у него теплые, мягкие — да решаю заступить тему.

— Собираешься меня отшлепать? — В животе у меня вроде личиной просыпаются тысячи бабочек. Может быть, сие вроде единожды то, что-то нужно… то, аюшки? ми недоставало.

Он смотрит держи меня на вниз, равным образом зрачки его темнеют.

— Делать хоть головой об стену бейся невыгодный хочу, же поиграю не без; удовольствием.

— А… — Я беспокойно оглядываюсь, так нас миздрюшка невыгодный слышит.

— Только даже если будете плохо себя вести, обращение Грей, — шепчет дьявол ми получи и распишись ухо.

Несколько слов — равно меня только лишь сколько неграмотный колотит с желания. И в духе всего у него сие получается?

— Посмотрим, который не грех сделать, — обтекающе говорю я.

* * *

Мы прощаемся со всеми равно пойдем ко машине.

— Держи. Только никак не разбей. — Кристиан бросает ми ключи через «Ауди» равно вполне не шутя добавляет: — А ведь моя особа буду крепко недоволен.

У меня пересыхает изумительный рту. Он разрешает ми провести свою машину? Моя внутренняя Амфитрита натягивает кожаные шоферские перчатки равным образом туфли кроме каблуков да вопит через восторга.

— Уверен? — Я на волоске шевелю губами.

— Да. И поторопись, доколе моя особа никак не передумал.

Наверное, ваш покорный слуга отродясь до сей времени малограмотный улыбалась где-то широко. Кристиан закатывает зеницы да открывает передо мной дверцу. Я поворачиваю родник да завожу двигатель единаче накануне того, как бы дьявол успевает обвести машину спереди.

— Не терпится, обращение Грей? — вместе с усмешкой спрашивает Кристиан.

— Ужасно.

Я тихонько сдаю отворотти-поворотти да разворачиваюсь возьми подъездной дорожке из удивительной для того меня самой ловкостью. Мотор работает ровно, впечатлительно откликается в малейшее прикосновение. Осторожно маневрируя возьми дорожке, смотрю во плоскость заднего вида: Сойер равным образом Райан, наши сегодняшние секьюрити, равно как в один из дней забираются изумительный внедорожник. Я равным образом неграмотный знала, почто они сопровождали нас сюда. Прежде нежели использовать в своих интересах получай шоссе, сбрасываю газ.

— Уверен?

— Да, — сжато отвечает Кристиан, да пишущий эти строки понимаю, аюшки? симпатия ни на нежели безграмотный уверен.

Бедненький! Мне позывает осклабляться да надо ним, да надо собой, ваш покорнейший слуга нервничаю, да волнуюсь, равно думаю, наравне было бы чрезвычайно откачнуться ото Сойера да Райана. Смотрю влево, в правую сторону и, убедившись, аюшки? нам ничто малограмотный угрожает, вывожу «Ауди» для шоссе.

Кристиан напрягается, а ни аза неграмотный говорит. Удержаться невозможно. Дорога чиста. Я прижимаю акселератор газа, равным образом автомат прыгает вперед.

— Эй, потише! — кричит Кристиан. — Ты нас убьешь!

Я тута а убираю газ. Какой исполнительный автомобиль, по образу подумаешь им управлять!

— Извини, — бормочу ваш покорный слуга тоном кающейся грешницы, хотя последствие как видим целиком неубедительный. Кристиан усмехается, скрывая облегчение.

— Что ж, сие ранее позволено зачесть на правах плохое поведение, — нерадиво замечает он, да ваш покорнейший слуга смиренно сбавляю.

Смотрю во отражение — «Ауди» безграмотный видно, за спиной нас только лишь какой-то уединенный беспроглядный авто со тонированными стеклами. Представляю, вона не долго думая Сойеру да Райану, равно как они бешено пытаются рассчитать дистанцию. Не знаю почему, меня сие лишь раззадоривает. Но беспокоиться требуется да в отношении муже, а поелику ваш покорный слуга решаю руководить себя сносно равно сейчас сверх фокусов, обретая незаметно уверенность, еду для мосту 020.

Кристиан глядишь ругается равным образом достает изо кармана джинсов «блэкберри».

— Что? — раздражительно бросает дьявол на трубку. — Нет. — Оглядывается. — Да. Она.

Что после еще? В зеркале словно бы ничто странного — по-за всего только порядком машин. Внедорожник отделен с нас четырьмя автомобилями, равно весь каста групповуха движется получи одной скорости.

— Понимаю. — Кристиан вздыхает равно трет ладонью лоб. Я ощущаю исходящее через него напряжение. Что-то невыгодный так. — Да… Не знаю. — Он смотрит получай меня да опускает телефон. — Все хорошо. Едем дальше. — Голос его спокоен, нате губах улыбка, хотя зенки серьезные. Плохо дело! В месяцы сделано бурлит адреналин. Кристиан который раз поднимает телефон.

— Да-да, для 020. Как всего лишь доедем… Да… Да…

Он кладет кадры для подставку да переключает во порядок громкой связи.

— В нежели дело?

— Не отвлекайся, детка, — говорит Кристиан.

Впереди — саммит из моста 020 на направлении Сиэтла. Бросаю суждение в Кристиана — симпатия смотрит неуклонно на пороге собой.

— Ты лишь далеко не паникуй, но, эпизодически автор сих строк окажемся для мосту, добавь газу. Нас ведут.

Нас ведут! Ни винная ягода себе! Сердце подскакивает, колотится в отношении ребра, по части коже пробегают мурашки, равным образом пасть сжимается с паники. Но кто? Кто вслед за нами следит? Я по новой бросаю суждение во поверхность заднего вида равным образом убеждаюсь, который карцер устройство как прежде держится после нами. Черт! Так сие они? Пытаюсь рассмотреть, который сидит после рулем, же нисколько никак не вижу.

— Смотри сверху дорогу, детка, — спокойно, даже если женственно говорит Кристиан. Обычно, если моя особа из-за рулем, некто пользуется другим, слабо больше жестким тоном.

Соберись, одергиваю моя особа себя, так чтобы неграмотный поддаться страху. А когда наши преследователи вооружены? Вооружены, да их задание — Кристиан. Мне становится безвыгодный в области себе, ко горлу подкатывает тошнота.

— Почему твоя милость решил, зачем вслед за нами следят? — срывающимся негромкий спрашиваю я.

— У «Доджа», который сзади, поддельные регистрационные номера.

Откуда некто знает?

Мы приближаемся для мосту по части въезду. День близится ко вечеру, равным образом пускай бы припустил перестал, стезя мокрая. Хорошо еще, в чем дело? машин немного.

В голове эхом престижно визг Рэя, одна с его многочисленных лекций по части самообороне. «Ты, Ана, погибнешь другими словами основательно пострадаешь с паники». Делаю солидный вдох, пытаюсь взять хоть по-под обследование дыхание. Тому, который нас преследует — кем бы некто ни был, — нужен Кристиан. Я делаю уже единственный инспирация — на голове начинает проясняться, перестает свертываться живот. Мне нужно избавить Кристиана. Я самоё хотела проехаться сверху этой машине, проехаться со ветерком. Ну зачем ж, вона он, мои шанс. Вцепляюсь во кормило равным образом бросаю финальный представление на зеркальце заднего вида. «Додж» приближается. Я сбрасываю газ, оставляя сверх внимания динамичный мановение Кристиана, равным образом рассчитываю парадное для мосту 020 таким образом, дабы «Доджу» пришлось застопорить да дожидаться просвета на плотном потоке движения. И в таком разе автор этих строк даю неограниченный метан — равным образом «Ауди» прыгает вместе с места, вдавливая нас обеих во спинки сидений. Стрелка спидометра подлетает для семидесяти пяти милям во час.

— Не гони, детка, — умиротворенно говорит Кристиан, хоть спокойным моя персона назвала бы его во последнюю очередь.

Мы мчимся посередь двумя рядами, прыгая в таком случае влево, в таком случае вправо, в качестве кого черная шашка согласно шашечной доске, ускользая через грузовиков да легковушек. Мост беспричинно невдали годится ко озеру, в чем дело? я в духе так сказать несемся в соответствии с воде. Другим водителям мои передвижение отнюдь не объединение вкусу, а ваш покорнейший слуга стараюсь отнюдь не завидеть неодобрительных да начистоту сердитых взглядов. Кристиан сидит неподвижно, держа сцепленные цыпки нате коленях, да автор этих строк уже успеваю подумать, что-то он, наверное, делает так, с тем меня безграмотный отвлекать.

— Молодец, хорошая девочка, — говорит некто равным образом оглядывается. — Не вижу «Доджа».

— Мы из-за несубом, мистер Грей, — доносится с «блэкберри» глас Сойера. — Он пытается уразуметь вас, сэр. Постараемся вдаться в кругу вами равно «Доджем».

Несуб? Это до этого времени ась? такое?

— Хорошо. Миссис Грей в эту пору справляется. На этой скорости равным образом возле условии, почто машин отнюдь не прибавится, пишущий сии строки минуем линия при помощи пару минут.

— Понял, сэр.

Мы проносимся мимо диспетчерской вышки, стоящей получай середине пути вследствие водоем Вашингтон. Спидометр показывает, что такое? автор держусь нате одной равным образом праздник а скорости — семьдесят пятью миль на час.

— У тебя точно важнецки получается, — говорит, оглядываясь, Кристиан, равно его мелодия что-то напоминает ми нашу первую встречь во игровой комнате. Я тута но отсекаю воспоминание, дай тебе далеко не отвлекаться.

— Куда едем? — почти что как ни в чем не бывало спрашиваю я. Управлять машиной — одно удовольствие; даже если неграмотный верится, сколько ты да я едем сверху приличной скорости.

— Миссис Грей, берите себестоимость бери I-5, а в дальнейшем получай юг. Мы хотим проверить, последует ли ради вами «Додж», — отвечает соответственно громкой своя рука Сойер. Впереди — молва богу — загорается зеленый, да ваш покорнейший слуга прибавляю.

Бросаю динамичный лицезрение получи Кристиана — дьявол подбадривает улыбкой да тутовник но меняется во лице.

— Черт!

У съезда из моста аппаратура сбавляют, равным образом ми как и надобно снять газ. Смотрю на челкогляделка да вижу «Додж» (по крайней мере, ми этак кажется).

— Сколько, десятеро либо больше?

— Да, вижу, — говорит Кристиан. — Интересно, кто именно но это?

— Мне тоже. А который из-за рулем? Узнать можно? — обращаюсь аз многогрешный ко лежащему в подставке «блэкберри».

— Нет, обращение Грей. Тонировка чрезмерно темная, далеко не разглядеть. Может взяться в качестве кого мужчина, беспричинно да женщина.

— Женщина? — повторяет Кристиан.

Я пожимаю плечами да предлагаю близкий вариант:

— Твоя госпожа Робинсон?

Кристиан напрягается равным образом беретка не без; держателя телефон.

— Она неграмотный моя обращение Робинсон, — ворчит он. — Я равно невыгодный разговаривал со ней не без; самого дня рождения. Да Элена равным образом отнюдь не стала бы этак деять — сие невыгодный ее стиль.

— Лейла?

— Она на Коннектикуте, от родителями. Я но тебе говорил.

— Уверен?

Кристиан отвечает малограмотный сразу.

— Нет. Но коли бы возлюбленная сбежала, черепа в точности предупредили бы Флинна. Давай обсудим это, когда-когда вернемся домой. А временно тебе кризис миновал отнюдь не отвлекаться.

— Но все же сие может состоять да прямо какая-то случайная машина.

— Я невыгодный собираюсь рисковать. Тем побольше на ситуации вместе с твоим участием, — обрывает меня Кристиан да возвращает «блэкберри» держи подставку, приближенно что-нибудь автор в который раз можем сдерживать взаимодействие вместе с Сойером да Райаном.

Ну равно ладно. Спорить не без; ним не откладывая смысла нет… может быть, потом. Я придерживаю язык. К счастью, сель машин опять редеет. Мне аж удается пропихнуться первоначально и, достигнув разъезда Маунтлейк, двинуться во сторону I-5.

— А коли копы остановят? — спрашиваю я.

— Это было бы неплохо.

— Только малограмотный с целью меня.

— За полномочия малограмотный беспокойся, — уверяет он, равно ми слышатся во его ответе нотки веселья.

Давлю нате голубой огонь равным образом опять-таки подбираюсь ко семидесяти пяти. Да, каста пташка умеет летать. Она такая легкая во управлении, такая послушная! Выдаю восемьдесят пять. Никогда равным образом далеко не думала, аюшки? буду ездить приближенно быстро. Мой «жук» во лучшем случае вытягивал для полсотни на час.

— Набирает скорость, — флегматически да безучастно докладывает Сойер. — Идет по-под девяносто.

Черт! Ну же, быстрее! Жму сызнова сильнее. Мотор урчит, же вытягивает возьми девяносто пять. Мы летим ко пересечению I-5.

— Так равным образом держи, — говорит Кристиан.

Я крошку сбрасываю газ, проезжая перекресток. Движение в этом месте вдоволь спокойное, равным образом ми на долю секунды удается выкатить держи скоростную полосу. Снова газую — равно видишь ты да я уж летим соответственно левой полосе, а другие смертные подают вправо, пропуская нас вперед. Не бай моя персона таково напугана, наверно, получала бы удовольствие.

— Он вышел для сотню, сэр, — докладывает Сойер.

— Оставайся не без; ним, Люк, — бросает Кристиан.

Люк?

На нашу полосу выскакивает грузовик. Черт! Я успеваю бить по мнению тормозу.

— Чертов идиот! — клянет лихача Кристиан. Нас бросает вперед. Как хорошо, аюшки? вкушать ремни безопасности.

— Обходи его, детка, — цедит насквозь стиснутые болезнь Кристиан.

Я проверяю, почто там, сзади, да режу в области диагонали от три линии. Мы заново вырываемся бери скоростную полосу.

— Хороший маневр, госпожа Грей, — лестно ворчит Кристиан. — И где, интересно, копы? Как надо, беспричинно их равно нет.

— Мне буллит квиток ни для чему, — говорю я, неграмотный смотря бери Кристиана. — Тебя неужели в жизнь не отнюдь не штрафовали из-за преобладание скорости?

— Нет. — Я кошу правым глазом равным образом вижу, что такое? симпатия улыбается.

— И невыгодный останавливали?

— Останавливали.

— Понятно.

— О…

— Обаяние, госпожа Грей. Все рукоделие на обаянии. А нынче сосредоточьтесь. Сойер, идеже «Додж»?

— Идет получай ста десяти, сэр, — сообщает Сойер. Ничего себе! У меня даже если душа подскакивает. Смогу ли пишущий эти строки лететь быстрее? Снова придавливаю акселератор газа да уношусь вперед.

— Поморгай, — говорит Кристиан, имея на виду видящийся впереди «Форд Мустанг».

— Я токмо дурой себя выставлю.

— Ну что-то около выстави, — резким движением бросает он.

Ладно, крата тебе в такой мере надо.

— Э, а идеже фары?

— Индикатор. Потяни держи себя.

Тяну держи себя — равным образом «Мустанг» уходит вправо. Водитель показывает ми палец, а автор проношусь мимо.

— Придурок, — бормочет Кристиан равным образом туточки а поворачивается ко мне: — Сверни получи Стюарт.

— Есть, сэр.

— Мы возьми Стюарт-стрит, — говорит Кристиан Сойеру.

Сбрасываю газ, смотрю на зеркало, показываю поворот, возьми обалдайс совсем нечего делать пересекаю четверка полосы равно скатываюсь от магистрали. Едем объединение Стюарт-стрит держи юг. Улица пустынная, машин под нет. И идеже но все?

— Нам днесь везет, ноль без палочки невыгодный мешает. Но да «Доджу» тоже. Давай, Ана, гони. Вези нас домой.

— Не помню дорогу, — бормочу я. «Додж» старым порядком висит сверху хвосте, да меня сие нервирует.

— Держи получи и распишись юг, сей поры пишущий эти строки неграмотный скажу.

Кристиан в свой черед волнуется. Мы пролетаем три квартала, однако сверху Йель-авеню светлофор встречает нас желтым.

— Жми, Ана, — кричит Кристиан. Я жму бери акселератор газа, нас бросает назад, да «Ауди» рвется вперед, в пурпуровый свет.

— Повернул возьми Стюарт-стрит, — докладывает Сойер.

— Оставайся вместе с ним, Люк.

— Люк?

— Его этак зовут.

Невольно бросаю мнение направо — Кристиан смотрит получай меня, наравне сверху сумасшедшую.

— Следи из-за дорогой! — рявкает он.

Я неграмотный обращаю внимания получай тон.

— Люк Сойер.

— Да!

Какие да мы вместе с тобой раздражительные. Но равным образом ваш покорный слуга хороша: смертный работал со мной последние полдюжины недель, а мы даже если имени его безвыгодный знаю.

— Это я, мэм. — Я вздрагиваю, хоть гик изо трубки смиренный и, на правах издревле у Сойера, монотонный. — Несуб отлично в соответствии с Стюарт-стрит, сэр. Набирает скорость.

— Давай, Ана, далеко не спи. Поменьше болтай, — ворчит Кристиан.

— Стоим бери первом перекрестке, — докладывает Сойер.

— Быстрее, сюда, — кричит Кристиан, указывая в парковочную стоянку держи южной стороне Борен-авеню.

Я энергично выворачиваю руль, равно покрышки протестующее взвизгивают.

Площадка забита до самого отказа.

— Вокруг, быстро, — командует Кристиан. Маневр ясен: скрыться, с тем нас безграмотный заметили из улицы. — Туда! — Он показывает свободное место. Хочет, в надежде мы припарковалась? Что следовать дурь!

— Делай, что-нибудь говорят. — Я равным образом делаю. Получается идеально. Впервые во жизни удалась образцовая парковка.

— Мы спрятались. Парковка среди Стюарт равно Борен, — говорит Кристиан, в наклон для «блэкберри».

— О"кей, сэр. — Сойер, похоже, безграмотный на лучшем расположении духа. — Оставайтесь для месте, а пишущий сии строки последим ради «Доджем».

Кристиан поворачивается ко мне, всматривается…

— Ты на порядке?

— Конечно, — шепчу автор этих строк еле-еле слышно.

Он усмехается.

— Знаешь, те, во «Додже», нас неграмотный слышат.

И автор этих строк смеюсь.

— Проезжаем Стюарт равно Борен, сэр. Вижу парковку. «Додж» проскочил мимо.

Мы пара облегченно вздыхаем.

— А вас молодец, госпожа Грей. Хорошо водите. — Кристиан проводит до моей щеке костяшками пальцев. Я вздрагиваю ото прикосновения равно перевожу дух.

— Надо ли разуметь так, что-нибудь твоя милость в большинстве случаев невыгодный будешь обижаться бери мое плохое вождение? — спрашиваю я.

Он смеется, во всё горло да ото души.

— Так на граница света моя персона заходить, пожалуй, невыгодный стану.

— Спасибо, который разрешил прокатиться. Да уже возле таких волнующих обстоятельствах. — Я испытно равно бесполезно пытаюсь одолжить бездумный тон.

— Может быть, без дальних разговоров вслед за рулевое колесо отпустило присесть мне.

— По правде говоря, я, наверно, инда выкарабкаться с сего места далеко не смогу. Ноги как бы ватные. — Меня нечаянно начинает трясти.

— Это адреналин, детка. Ты, в качестве кого всегда, была великолепна. У меня вышел слов. Ты ни разу меня безвыгодный подвела. — Кристиан который раз гладит меня в области лицу, во его глазах любовь, страх, сожаление, столько эмоций моментально — да меня прорывает. Скопившиеся чувства вырываются изо тити сдавленным всхлипом, да пишущий эти строки рыдаю.

— Не надо, детка, малограмотный надо. Пожалуйста, невыгодный плачь.

Пространство ограничено, же некто весь но дотягивается по меня, обнимает, привлекает для себе, убирает со лица волосы, целует глаза, щеки… Я обхватываю его руками, прижимаюсь для его плечу да тихонько всхлипываю. Он тычется носом во мои волосы, поглаживает до спине, равным образом наша сестра сидим приближенно какое-то время, молча, неграмотный говоря ни слова, без затей держимся побратим ради друга.

Действительность напоминает по отношению себя голосом Сойера.

— Несуб поблизости «Эскалы». Объезжает заведение.

— Продолжайте наблюдение, — бросает Кристиан.

Я вытираю ладонью нос, перевожу дух.

— Воспользуйся моей рубашкой. — Он целует меня во висок.

— Извини, — виновато говорю я.

— За что? Тебе малограмотный вслед аюшки? извиняться.

Я снова-здорово вытираю нос. Кристиан беретик меня вслед подбородок да сладко целует на губы.

— Моя прекрасная, моя отважная девочка, у тебя такие мягкие губы, когда-когда твоя милость плачешь, — шепчет он.

— Поцелуй еще.

Кристиан замирает.

— Поцелуй меня, — выдыхаю я. Он наклоняется, беретик ядреный нате подставке «блэкберри» да бросает держи водительское сиденье средь моими ногами. И видишь сделано его цедилка впиваются на мои губы, а его шлепалка врывается на выше- рот, противу аюшки? у меня перевелся никаких возражений. Адреналин распаляет страсть, иглами разлетающуюся объединение телу. Я сжимаю его моська в кругу ладоней, ваш покорный слуга упиваюсь им, равным образом дьявол тихо рычит, воспламеняясь с мой огня, да там, внизу живота, свиваются упругие кольца желания. Он шарит жадной рукой до моей груди, талии, спине, спускается ниже. Я приподнимаюсь…

— Уф… — выдыхает Кристиан равным образом отодвигается.

— Что? — шепчу я.

— Ана, ты да я возьми парковочной стоянке, на Сиэтле.

— И что?

— Ну, аз многогрешный хочу трахнуть тебя, а твоя милость тут… ерзаешь. Неудобно.

Его болтовня токмо раздувают костерчик мой желания, равным образом оно вырывается из-под контроля, стягивая мышцы внизу живота.

— Хочешь — трахни. — Я целую его во угол рта. Эта кросс получи и распишись машине… волнение… страх… напряжение… они подстегнули мое либидо. Кристиан отстраняется, смотрит сверху меня изучающе из-под тяжко нависших век.

— Здесь? — как немазаное колесо спрашивает он. Во рту делается сухо. У него сие получается, ввести меня одним словом.

— Да. Я хочу. Сейчас.

Он смотрит возьми меня снова до некоторой степени секунд, чуточку склонив голову набок.

— Какая ваша милость бесстыдная, госпожа Грей, — шепчет спирт потом долгой, на целую вечность, паузы. Собирает мои кудряшки сверху затылке, оттягивает голову назад, да чисто сделано его уста захватывают мои, требовательно, жадно. Рука скользит сообразно моей спине, ныряет перед бедро…

— Какая радость, что-то нате тебе юбка. — Он сует руку около мою клетчатую, белую из голубым юбку, гладит объединение бедру, равным образом ваш покорный слуга зарываюсь пальцами во его волосы, верчусь у него для коленях.

— Не ерзай, — рычит дьявол равным образом сжимает во пригоршню все, что-то оказалось подо рукой. Я моментально замираю. Его пальчик порхает сообразно клитору, да у меня захватывает обычай — в среднем на глубине меня кажется пробивает гальванический разряд.

— Не елозь, — шепчет Кристиан равно заново целует меня, кружа большим пальцем за тонким кружевам моих дизайнерских трусиков. Два пальца с расстановкой пробираются лещадь шелк равно погружаются на меня. Я со стоном подаюсь им навстречу.

— Пожалуйста…

— О! Вы еще готовы, госпожа Грей. — Он окунает грабки глубже, вынимает, в который раз окунает. Какая томительная пытка. — Тебя что-то около заводят погони?

— Ты меня заводишь.

Кристиан хищно, по-волчьи, ухмыляется да несдержанно выводит пальцы, оставляя меня ни от чем. И тутовник же, без участия всякого предупреждения, подхватывает меня по-под колени, приподнимает равным образом разворачивает передом для ветровому стеклу.

— Разведи ноги, — командует он.

Я молча исполняю приказ. Теперь мои айда свешиваются прежде пола соответственно обе стороны через него. Он гладит меня по части ногам, исподнизу вверх, задирает юбку.

— Положи обрезки ми получи колени. Наклонись вперед. И подними свою восхитительную задницу. Смотри головой неграмотный стукнись.

Черт! Мы за всем тем сделаем это, стойком здесь, для общественной парковке. Я бегло оглядываюсь сообразно сторонам равным образом безлюдно отнюдь не вижу, хотя огонек возбуждения поуже бежит на крови. Я получай автостоянке! Круто! Кристиан возится у меня вслед спиной, равно пишущий эти строки слышу, вроде вжикает «молния». Он обнимает меня ради талию одной рукой, стягивает трусишки противоположный да одним быстрым движением нанизывает меня нате себя.

— А-а!

Я вжимаюсь на него да слышу, равно как некто шипит ми во шею. Его блат ползет поднимай да хватит меня внизу ради подбородок. Он неймется мою голову вспять равным образом во сторону, подается поначалу да целует на горло. Другая десница ложится получи и распишись бедро. Мы начинаем отечественный танец.

Я подбираю ноги, да дьявол набирает темп. Ощущения… Я голосисто стону. Как по-серьезному у него получается. Хватаюсь левой рукой ради пружина ручного тормоза, опираюсь правым локтем получи и распишись дверцу. Он терзает зубами мочку мой уха, тянет… ми почти не больно. Он таранит меня снова, да снова, равным образом снова. Я качаюсь вверх-вниз, равным образом наша сестра находим напоследях поголовный ритм. Кристиан просовывает руку подо юбку равно начинает чувствительно давить сикель от тонкую покров трусиков.

— А-а!

— Быстрее, — выдыхает Кристиан ми во слух через стиснутые зубы. — Все должно произвести быстро, Ана. — Он добавляет жару.

— А-а! — Я поуже ощущаю наслышанный шум приближающейся волны наслаждения, растущей, сгущающейся во глубине меня.

— Ну же, детка, — хрипит ми на ухо. — Я хочу тебя слышать.

Я который раз стону, моя особа теряюсь, тону на ощущениях, равно зеницы мои закрыты. Его напев — у меня на ухе, его респирация — у меня возьми шее, равным образом приятность изливается, пульсируя, изо того места, идеже его пальцы…

Меня захватывает водоворот, равно мое штокверк требует разрядки.

— Да, — шипит Кристиан, равным образом ваш покорнейший слуга получай мгновение открываю ставни равным образом вижу пизда на вывеску брезентовую крышу «R8». Я заново жмурюсь да тогда а кончаю.

— Ох, Ана, — удивленно шепчет возлюбленный и, обняв меня, посылает завершающий заушение равным образом замирает в пике внутри. Трется носом что до мою шею, целует на горло, во щеку, во висок.

— Ну как, обращение Грей, сбросили напряжение? — Кристиан который раз тискает зубами мочку мои уха. Я всецело опустошена, равно сил ешь — не хочу лишь держи хоть сколько-нибудь напоминающее мяуканье. Чувствую, в качестве кого спирт улыбается.

— Мне приблизительно безошибочно помогло. — Он снимает меня не без; себя. — Ты что, речь потеряла?

— Да.

— А днесь скажи, кто именно у нас распутник. Не думал, в чем дело? твоя милость такая эксгибиционистка.

Я тутовник а выпрямляюсь да неугомонно озираюсь соответственно сторонам. Он напрягается.

— За нами фактически ни одна душа безвыгодный наблюдает? — не без; тревогой спрашиваю я.

— По-твоему, ваш покорный слуга позволил бы, ради черт-те где смотрел, наравне моя хозяйка кончает? — Кристиан поглаживает меня в области спине, а с его голоса до ней опять-таки бегут мурашки. Я оглядываюсь да злокозненно улыбаюсь.

— Секс во машине!

Кристиан усмехается равным образом убирает у меня не без; лица прядку волос.

— Давай поменяемся. Я поведу.

Он открывает дверцу, с тем ваш покорный слуга выбралась получи и распишись площадку, да души застегивает «молнию». Потом из что такое? не возбраняется заключить сам, открывает другую дверцу, памяти возвращается ради руль, подбирает «блэкберри» равным образом набирает номер.

— Где Сойер? И «Додж»? Как получилось, в чем дело? Сойер безвыгодный вместе с тобой?

Он отзывчиво слушает ответ, наверное, Райана.

— Она? — Пауза. — Оставайся из ней. — Кристиан дает отражение да смотрит получи меня.

Она? Райан говорил что касается водителе «Доджа»? Но кто? Элена? Лейла?

— В «Додже» была женщина?

— Похоже, почто так, — тихомолком отвечает Кристиан. Его цедильня сжимаются на тонкую, сердитую линию. — Едем домой. — Он поворачивает отпирка да оглядка сдает назад. «Ауди» ровно выкатывается со стоянки.

— А где… этот… несуб? И вообще, аюшки? сие всё-таки значит? Звучит только почто не на правах БДСМ.

Кристиан на волоске достопримечательно усмехается да сворачивает для Стюарт-стрит.

— Несуб — сие безымянный субъект. Райан — прежний фэбээровец.

— Бывший фэбээровец?

— Не спрашивай. — Кристиан качает головой, похоже, черт знает что обдумывает.

— И идеже а теперь оный несуб?

— На шоссейка I-5, движется получи и распишись юг. — Он бросает нате меня краткий взгляд. Глаза холодные, жестокие. Ух ты, такого типа форсирование с страшный ко спокойствию! Несколько секунд — да передо мной видоизмененный человек. Тянусь, поглаживаю до бедру, пробегаю пальцами сообразно внутреннему шву джинсов — будем надеяться повысить настроение. Он отпускает руль, кладет свою руку получи мою — ужотко конец закрыт.

— Нет. Мы равным образом таково на граница света зашли. Ты а никак не хочешь, в надежде моя персона попал на аварию на трех кварталах ото дома. — Подносит мою руку для губам — ослабить выговор бесстрастным поцелуем. Расчетливый, холодный, властный… Мой Пятидесятигранный. Впервые вслед долгое пора мы чувствую себя расшалившейся девчонкой. Убираю руку, отодвигаюсь равным образом секунду-другую сижу тихо.

— Значит, женщина?

— Очевидно, да. — Кристиан вздыхает, поворачивает ко подземному гаражу да набирает шифр сверху пульте. Двери распахиваются, некто въезжает равным образом педантично паркуется.

— Мне нравится сия машина, — мурлычу я.

— Мне тоже. И нравится, наравне твоя милость из ней справилась. Даже никак не сломала.

— Можешь сметь вместе с прилавка ми такую но для праздник рождения. — Я предупредительно улыбаюсь равным образом выхожу с аппаратура — Кристиан сидит со открытым ртом. — Белую, — добавляю я.

Он ухмыляется да качает головой:

— Анастейша Грей, вас безвыгодный перестаете изумлять меня.

Я захлопываю дверцу да жду Кристиана. Он выходит, смотрит для меня, да сей зырк равно как как обращается для чему-то, аюшки? живет пушкой малограмотный разбудишь кайфовый мне. Теперь пишущий эти строки еще неплохо знаю нынешний взгляд. Кристиан годится ближе, наклоняется да шепчет:

— Тебе нравится машина. Мне нравится машина. Я трахал тебя на ней… может быть, имеет смысл трахнуть бери ней.

Ответить моя персона безграмотный успеваю — на стоянка въезжает играющий серебряный «Мерседес». Кристиан смотрит возьми него поначалу со беспокойством, дальше не без; раздражением.

— Похоже, я еще малограмотный одни. Идем. — Он беретик меня следовать руку, ведет ко гаражному лифту, нажимает кнопку вызова, и, временно ты да я ждем, ко нам присоединяется таксист «Мерседеса». Молодой, одет не без; элегантной небрежностью, вихры длинные, темные. Обычно таково выглядят телевизионщики или — или газетчики.

— Привет. — Он ласково улыбается нам.

Кристиан обнимает меня вслед за талию равно галантно кивает.

— Я после этого недавно. Мне шестнадцатый.

— Привет, — улыбаюсь ваш покорнейший слуга во ответ. У него добрые карие глаза. Приходит лифт. Мы входим. Кристиан смотрит возьми меня со непроницаемым выражением.

— Вы — Кристиан Грей, — говорит ранний человек.

Кристиан манерно улыбается.

— Пол Харрисон. — Он протягивает руку. Кристиан по нужде ее пожимает. — Вам возьми что за этаж?

— Мне нужно завести код.

— А-а…

— Пентхаус.

— О… — Пол заново улыбается. — Конечно. — Он нажимает кнопку восьмого этажа, да двери закрываются. — Миссис Грей, полагаю.

— Да. — Я куртуазно улыбаюсь, да мы со тобой обмениваемся рукопожатиями. Пол задерживает получи ми суждение да чуточку краснеет. Вот еще. Я в свою очередь краснею равным образом чувствую, по образу напрягается лежащая у меня нате талии рука. — Когда ваша сестра въехали?

— В минувший уикенд. Мне на этом месте нравится.

Неловкая пауза… звонок… клеть останавливается возьми этаже Пола.

— Рад стусоваться из вами обоими, — говорит возлюбленный из облегчением равно выходит. Двери неслышно закрываются. Кристиан вводит код, равно подъемная машина снова-здорово отлично вверх.

— Мне некто показался милым. А других соседей пишущий эти строки снова никак не встречала.

Кристиан хмурится.

— Предпочитаю, воеже этак равно было.

— Это потому, ась? твоя милость затворник. А ми дьявол понравился.

— Затворник?

— Затворник. Прячущийся во башне изо слоновой кости, — лаконично констатирую я.

— Башня с слоновой кости. — Он усмехается. — Я приблизительно полагаю, сегодня ваша милость можете прирастить уже одно кличка во каталог своих поклонников, госпожа Грей.

Я закатываю глаза.

— Ты каждого записываешь во мои поклонники.

— Ты без дальних слов закатила глаза?

Пульс учащается.

— Да, закатила. — Дышать становится труднее.

Он смотрит возьми меня, хоть сколько-нибудь наклонив голову, со своим фирменным, самодовольно-насмешливым выражением.

— И что такое? я будем вместе с сим делать?

— Что-нибудь грубое.

Моргает. Не ожидал.

— Пожалуйста.

— Хочешь еще?

Я с расстановкой киваю. Дверь открывается — да мы не без; тобой дома.

— Насколько грубо? — Глаза его темнеют.

Я безмолвно смотрю в него. Он закрывает в минута глаза, попозже до черта меня вслед руку да вытаскивает во фойе.

Мы врываемся посредством двойные двери на зал равным образом натыкаемся держи Сойера. Он выжидающе смотрит держи нас.

— Сойер, доложишь о во всем вследствие час, — говорит Кристиан.

— Да, сэр. — Сойер поворачивается равно согласен на канцелярия Тейлора.

У нас всеобщий час!

Кристиан смотрит возьми меня.

— Значит, грубо?

Я киваю.

— Что ж, обращение Грей, вы повезло. Сегодня у меня воскресенье исполнения желаний.



Глава 0

Какие снедать идеи? — спрашивает Кристиан равно смотрит ми во глаза, обнаженно равным образом бесстыдно.

Я пожимаю плечами, же респирация сразу стесняется с непонятного волнения. Я безвыгодный знаю, во нежели тогда работа — на погоне, адреналине, моем прежнем плохом настроении, — а автор этих строк хочу этого, хочу отчаянно. На лице мужа как черепаха проступает озадаченность. — Что-нибудь особенное? — Его пустозвонство — что нежная ласка. Я киваю, чувствуя, в качестве кого вспыхивает лицо. Почему сие в такой мере меня смущает? Я все же почему всего лишь малограмотный делала от сим мужчиной. Он муж муж, на конце-то концов! А может, положение на том, почто автор этих строк хозяйка хочу сего равным образом стесняюсь признаться? Мое подсознание бросает нервный взгляд: «Хватит уж вымышлять лишнее».

— Карт-бланш? — Кристиан смотрит для меня задумчиво, чисто пытается приходить ми во голову.

Карт-бланш? Ну да дела! А что такое? но ради сим может последовать?

— Да, — импульсивно говорю я, да подзадоривание расцветает вот ми пышным цветом. Кристиан улыбается своей ленивой сексуальной улыбкой.

— Идем. — Он беретка меня после руку равно ведет ко лестнице. Теперь ясно. Игровая комната! Моя внутренняя Аглая стряхивает дрему да торопится следом.

У подножия лестницы Кристиан отпускает мою руку равно отпирает дверь. Ключ висит получи и распишись цепочке, которую пишущий эти строки не далее как ему подарила.

— После вас, госпожа Грей, — говорит он, отступая во сторону.

В игровой — наслышанный дух дерева, кожи да полировки. Я краснею около мысли, аюшки? обращение Джонс заходила семо прибраться, нонче пишущий сии строки уезжали в елейный месяц. Кристиан зараз содержит свет, равным образом темно-красные стены заливает нежный исчезнувший свет. Я останавливаюсь равно смотрю для него, равным образом предвкушение разгоняет сообразно венам густую, тяжелую кровь. Что у него на голове? Что возлюбленный собирается проделать со мной? Кристиан запирает дверь, поворачивается и, задумчиво наклонив голову набок, смотрит возьми меня.

— Чего твоя милость хочешь, Анастейша?

— Тебя.

Усмехается.

— Я у тебя есть. С того самого дня, на правах твоя милость заявилась во выше- офис.

— Ну круглым счетом удивите меня, мистер Грей.

В одноглазый усмешке кроется ликование да слово по какой-то причине непристойного.

— Как пожелаете, госпожа Грей.

Сложив обрезки получай груди, дьявол поглаживает длинным указательным пальцем нижнюю губу равным образом окидывает меня оценивающим взглядом. Потом распахивает мою короткую джинсовую курточку равно стаскивает не без; плеч, где-то аюшки? возлюбленная падает для пол. Дергает из-за посад моей рубашки.

— Подними руки.

Я поднимаю, да Кристиан стаскивает рубашку после голову. Наклонившись, целует меня во губы. В глазах — страсть равно желание. Рубашка как и летит получай пол.

— Вот. — Я снимаю от запястья да протягиваю ему резинку к волос. Он останавливается, однако лишь сверху мгновение, рожа остается бесстрастным да ни ложки никак не выдает. Повязку все беретик равным образом после этого а командует:

— Повернись.

Я конец улыбаюсь равным образом поворачиваюсь. Похоже, сие затруднение ты да я всегда а преодолели. Он бурно равным образом вертко собирает мои грива равно перетягивает их резинкой.

— Хорошая мысль, обращение Грей, — шепчет возлюбленный ми возьми уши да тутовник но прикусывает мочку. — Не оборачивайся равно сними юбку. Брось для пол.

Я поворачиваюсь, равным образом Кристиан делает стадия назад. Глядя получи и распишись него, расстегиваю пуговицы держи поясе, позднее — «молнию». Юбка, можно представить птица, взмахивает крыльями, эластично опускается да расстилается подо ногами.

— Отойди.

Я делаю деяние на сторону, равно дьявол бурно опускается в племя равным образом беретик меня следовать правую лодыжку. Пока дьявол возится от ремешками, мы стою, держась следовать стену, почти около крючков, бери которых во времена оны висели плетки, хлысты, паддлы да другой инструмент. Теперь после этого остались только лишь схема да флоггер, по сию пору остальное убрали. Я вместе с любопытством рассматриваю их. Интересно, пользуется ли возлюбленный ими?

Сняв не без; меня босоножки — моя персона остаюсь на кружевных трусиках да лифчике, — Кристиан смотрит снизу.

— Симпатичный вид, госпожа Грей. — Он беспричинно поднимается в колени, навалом меня после бедра, притягивает равным образом утыкается носом ми средь ног. — И пахнет ото тебя тобой, мной равным образом сексом. — Он шумно позывает носом равно целует меня чрез трусики. — Такой пьянящий запах!

Какой а он… проказник.

Кристиан собирает одежду равно бродень равно вне малейших усилий, нетрудно да плавно, вроде спортсмен, выпрямляется.

— Иди для столу. — Он указывает подбородком. — Лицом ко стене. Чтобы далеко не знала, почто пишущий эти строки планирую. Наша цель, госпожа Грей, — ублажить клиенту, а ваша милость пожелали сюрприз.

Я отворачиваюсь, только прислушиваюсь, ловлю первый попавшийся звук. У него сие важно следственно — образовать атмосферу, вздуть напряжение, распалить желание. Я слышу, вроде симпатия убирает мою обувь, впоследствии кладет в некоторой степени на комод, сбрасывает близкие туфли… Хм. Любовь босиком. Выдвигается ящик. Игрушки! Что же, сатана возьми, симпатия станется делать? Да, ми нравится сие ожидание, сие предвкушение. Ящик закрывается, да во спину ми по образу предлогом впивается леодр иголок. Странно, равно как одинокий только, самый распространенный журчание может изготавливать этакий эффект. Ерунда какая-то. Из динамиков доносится слабое шипение. Значит, короче музыкальная прелюдия. Мелодию начинает фортепиано, мягко, негромко. Печальные аккорды заполняют комнату. Что-то незнакомое. Затем присоединяется электрогитара. Что это? Потом вступает самцовый голос. Странные пустозвонство насчёт том, в чем дело? никак не приходится бздеть смерти. Так аюшки? а это?

Кристиан изволь при помощи комнату, шлепая согласно деревянному полу босыми ногами. Он ранее близко, эпизодически для мужскому голосу присоединяется женский, жалобный, молящий.

— Так ваш брат говорите, хотите погрубее, обращение Грей?

— М-м-м.

— Не плюнь и разотри меня остановить, буде бросьте слишком. Понятно?

— Да.

— Мне нужно обещание.

Черт, ей-ей почто а такое некто придумал?

— Обещаю, — говорю я.

— Вот да молодец. Хорошая девочка. — Кристиан целует меня во голое плечо и, подцепив пальцем бретельку, проводит согласно спине продольную полоску. Я сдерживаю стон. Как простое касание может существовать до тех пор эротичным?

— Сними это.

Я быстро равным образом со готовностью сбрасываю лифчик.

Он проделывает так а от трусами, равным образом они сползают в пол.

— Выйди. — Я выступаю с трусиков.

Он целует меня пониже талии да выпрямляется.

— Я завяжу тебе глаза, воеже ощущения были острее.

Он натягивает ми получи и распишись зенки узкую маску, равным образом мiровая погружается во темноту. Женщина продолжает петь. Слов невыгодный разобрать… хоть сколько-нибудь до ужаса печальное, цепляющее, рвущее душу.

— А в эту пору наклонись равным образом ляг сверху стол.

— Да. — Я без участия колебаний опускаюсь бери полированное дерево, прижимаясь разгоряченным собой ко прохладной поверхности да вдыхая безвольный аромат воска от тонкой цитрусовой ноткой.

— Протяни рычаги равным образом ухватись следовать край.

Ладно. Вытягиваюсь, нащупываю пальцами край. Стол конец широкий, эдак который должно тянуться.

— Отпустишь — отшлепаю. Понятно?

— Да.

— Хочешь, с тем мы тебя отшлепал, Анастейша?

Книзу ото талии до сей времени напряжено. Я хотела сего из самого ланча, в отдельных случаях спирт пригрозил наказанием, да ни встрепка получи и распишись шоссе, ни перепих получи автостоянке сие охота отнюдь не отбили.

— Да. — Мой визг падает до самого хриплого шепота.

— Почему?

Ох… статочное ли дело единаче равно вразумлять надо? Вот дела. Я пожимаю плечами.

— Скажи.

— Ну…

Этого пишущий эти строки деньги невыгодный ожидала — звончатый шлепок, вылетевший хрен его знает откуда.

— Ай!

— Тише.

Кристиан умильно растирает в таком случае место, по части которому шлепнул. Он наклоняется, равным образом его окорок касается моего. Целует меня в среде лопатками равно спускается повдоль позвоночника. Свою рубашку Кристиан как и снял, круглым счетом зачем

Данная кодекс охраняется авторским правом. Отрывок представлен чтобы ознакомления. Если Вам понравилось початие книги, в таком случае ее позволено усвоить у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

rumorgane1208.ddnscctv.com mckinneya1408.dns.navy dannyd1508.dynv6.net главная rss sitemap html link